— И что такое шарм? — требую объяснений.

— То, что стихийно применяется женским полом для впечатления на мужской, — улыбается наставница.

— Мне проще сказать, — говорит художник, — на примере. Вот сижу я в автобусе. И тут входит девушка — просто ах. Кажется, половина автобуса за ней выйдет. А понаблюдаешь изподтишка, вроде и ничего особенного. Или вовсе так себе. Это и есть шарм. У тебя он от рождения, как у всех женщин с определенными способностями.

— Ведьмы, что ли?

— Маша, хватит дурачиться, — ведет бровью Вера Абрамовна, — ты прекрасно понимаешь, о чем речь. Да и, уверена, пользовалась не раз своими чарами. Речь о другом. Вместо стихийности можно способность развить, отработать технику и правильно применить.

— Но, — я приглушаю голос и смотрю в сторону коридора, — там не шарм, там наоборот.

— Вот, это уже следующий этап развития. Когда можно придать нужную окраску, так, Лев Михайлович?

— Навести образ? — вспоминаю тюремные проделки.

— Нет, Маша, — подумав, ответил Художник, — образ не воздействует активно. Здесь уже и не окраска. Есть такая техника «Маска дьявола». Смотри, «шарм наоборот» дает отрицательное впечатление, но истинный вид не меняется. Но можно и сам вид изменить на время. Замечала, что иногда красавицу от посредственности, или страшилку от нормальной отличают едва уловимые черты. И здесь так же. Чуть меняются нужным образом линии, и человек становится страшен, как демон. Помнишь, мы гравюры китайские изучали? Там герои с мечами и копьями, но лицами демонов. Так художник передал впечатление от боя мастеров.

— Человек так может?

— Может. И это очень эффективно. Но опасно. В погоне за результатом, бывает, пускают реального демона, и уже он изменяет черты лица.

— А без нечести можно обойтись?

— Конечно, мастера так и тренируются. Глянешь на такого, и все желание драться отпадает. Как говорят, лучший бой, который не состоялся. Противник на тебя посмотрел и проиграл. Плюс воздействие страхом на определенные центры. Так взглядом можно вызвать непроизвольное оправление.

— Ну, Лев Михайлович, — толкает шутливо наставница того в бок, — мы же за столом.

— Прошу прощения, увлекся, — улыбается он, — в животной среде тоже встречается, наиболее выражено у существ, которые не желают близкого контакта. Снежный человек, допустим, или другие, которых считают мифическими.

— Но их же не видят, — специально спорю я, — и поймать никак.

— Да поймать то можно, только что потом, — хмыкает Художник, — а насчет «не видят», так спроси своих однокурсников, многие ли видели рысь в лесу. Или хоть кабанов. Они тоже не хотят на глаза показываться.

— И что, считаете, что Рик применил такую технику?

— Очень похоже на то. Но я не слыхал о проявлении таких способностей у собак. Здесь конечно, и работа с образами. И энергетический посыл. Уметь надо. Ты вот не спряталась.

— Я, да, расслабилась.

— Зато знаешь теперь, какой у тебя защитник.

Полина приехала перед Новым Годом. Мы гуляем по набережной. Впереди вышагивает Рик. Сказочные деревья блестят инеем. И все вокруг переливается. Она выглядит не по нашему. Дубленка несолидная, легкая, но уверяет, что тепло. Шапка стриженного меха с ушами отпущенными. Впрочем, ей идет.

— Вообщем, Участвую в работе народного фронта, — резюмирует она, — пойдем сейчас к нам. С народом познакомлю.

— Только с Риком.

— Да я уже поняла.

— А я не очень, насчет народного фронта. Ты же против демократии и политику не любишь. Или поменялось чего?

— Ничего не поменялось. Но вместе с народом быть, пока других путей не вижу. И проще так активных людей находить. И не за демократию, а против этой кодлы.

— Думаешь, лучше придут? — в ответ молчание.

Мы заходим в квартиру недалеко от набережной.

— Знакомься, это Петр, мой соратник, — представляет она бородатого мужчину лет сорока в очках и свитере, — а это Маша, моя подруга по тюремным перипетиям.

— Здравствуйте, Мария, — бородач наклонил голову, — очень приятно.

— Маша спросила, кто придет к власти, а я не ответила, потому что лучше тебя никто политических прогнозов не делает. Вы говорите, а я поставлю чай.

— Прошу присаживаться, — жестом указал он на кресло, — я затрудняюсь ответить не знаю контекста.

— Полина не любит демократов. Я не понимаю, зачем она опять в политику лезет. И чем лучше будут те, кого потом изберут. Так понимаю, все идет к честным выборам.