Латыш не спорил, только кивал и в блокноте помечал, сколько денег надо. А как-то раз объявил, что возил Гарик особо опасных людей, которые в розыске у КГБ. И теперь ему, Гарику, светит вышка за пособничество. Но расстраиваться не надо. Работу свою он делает хорошо, и за это премия полагается. Две тысячи рублей. Только расписаться надо.

На понт берет, решил Гарик. А за две тысячи можно и расписаться. Латыш доволен. Через пару дней ему показали по видеомагнитофону весь разговор и процесс получения денег. Дали понять, что будет в случае чего. И сразу выдали денег на новую машину. Двенадцать тысяч рублей. Гарик прикинул, что пару тысяч переплатит, и тысяча останется. Плюс машина новая. Да и старую никто не отбирает. И снова расписался.

Езды не прибавилось. Но теперь надо расклады по городу давать. Кто кого трясет, кем рулит, какие разборки у пацанов, кого ищут. Обычное дело — курсануть по движухе.

Холодок прошел, когда велели найти двух урок, каких не жалко и заказать одного бородатого очкарика в Москве. Череп ему в подъезде проломить. Дали пять тысяч. Гарик договорился с двумя по тысяче каждому. То ли писатель тот был, то ли филолог, то ли историк, в подробности не вдавались. И урки грамотные попались, хоть и дохлые с виду. Скрылись сразу, никто не нашел.

А теперь задание — покрутиться в какой-то деревне, посмотреть, что и как, контакты с местными наладить. Хорошо, что не в другой области.

Гарик стоял на высоком берегу. Мрачные волны Волги накатывали на берег. Тяжелые тучи без единого просвета. Днем темно, как в сумерках. Три дня он поил местных под предлогом дом здесь купить. Сошелся с откинувшимся недавно крадуном. Теперь, сунув синие от наколок руки в карманы, тот стоял чуть сзади.

— Хопарь, по-братски, не забудь маякнуть чё да как. С меня грев.

— Я слово сказал, — закашлялся мужчина лет шестидесяти, — значит, будет. Ты свое не забудь. Пятьдесят рублей здесь деньги.

— Перевод получать будешь каждый месяц.

Гарик уже нашел такого же ханыгу в Ярославле, который за пятерку готов ходить на почту и светить свой паспорт. Зато почувствовали себя нужными и важными. Только бы на ментовского агента не нарваться.

Хлопнув по плечу Хопаря, Гарик уселся в вишневую шестерку. Под звуки известной композиции «Европы» машина вырулила на грунтовку. Он казался себе деловым и загадочным. Кого попало, в такие игры не берут. Он теперь не просто таксист, раз смог так устроиться.

Утром бегать я пошла вместе с Риком. Кроссовки у меня промокают, поэтому на теплые носки надела пакеты целлофановые. Пес с интересом рассматривал снег. Трогал лапами, кусал и подкидывал. Снег таял, мешаясь грязью, и пес вывалялся так, что пришлось мыть всего.

После завтрака собралась на учебу. Рик стоит в коридоре.

— Дождись. Вчера был хороший собак, дотерпел. Постараюсь сегодня пораньше.

Вынырнула за дверь, заперла и выскочила на улицу. Когда вышла на дорогу, за спиной раздался непонятный звук. Он нарастал от тонкого и высокого к пронзительно низкому. До костей пробирая и безнадегой. У магазина оглянулся мужик, что-то тайком покупающий у бабки.

И тут до меня дошло, что это вой. «Песнь тоски», — пронеслось в голове. И этот вой повторился еще громче. Я повернулась и бросилась домой. «Если так на улице слышно, представляю, что у соседей творится», — чей это вой, я не сомневалась.

Рик сидел посреди коридора.

— И что мне с тобой делать?

Темный бок ткнулся мне в бедро.

— Как я тебя с собой возьму? Сейчас народу в автобусе не протолкнешься. Да и поведу как? Ты же у нас аристократ. Никаких ошейников не признаешь. Или можно?

Пес вздохнул и улегся у ног.

— Я сейчас приду, только не вой больше.

Но Рик одну меня не отпустил. Что-то решилось в собачьей голове. В ЖКО звонить пришли вместе. Хорошо, что согласился подождать на улице. Лев Михайлович хмыкнул, но ничего не возражал. Теперь надо дождаться десяти часов, когда откроется «Горизонт» и «Промтовары». Будем искать сбрую.

Из «Горизонта» послали в магазин «Охотник». Это ехать надо. Но народу уже не так много. Стоим на задней площадке.

В «Охотнике» подобрали черный кожаный ошейник с блестящими клепками, поводок попроще и, на всякий случай, намордник. От него Рик отвернулся, так что взяла без примерки. По совету продавца, мол, все равно заставят надеть в людных местах.

В училище вахтерша собаке даже обрадовалась: «Вместе за порядком смотреть будем». И пес не возражал. После учебы вместе поехали к маме. Я его веду осторожно, не дергаю.

Мама в дом пускать его не хочет. Ребенок маленький, бактерии всякие и блохи. Но потом соглашается на коридор. Доцент тоже не в восторге, но виду не кажет. И даже предложил покормить. Наложили в миску лапши с тушенкой и поставили перед Риком. Тот не спеша съел, а потом подошел к Михаилу Владимировичу и ткнул головой в колено.