– Дианочка, милая, он семнадцать лет прятал такое сокровище от мира, - насмешливо

произнес Рон. – Как ты думаешь, что и кому он оторвет, если у кого-то появится такое вот

желание в отношении его несравненной доченьки?

– То, что ниже пояса и то, что держится на плечах, - раздался смех за его спиной. Рон

обернулся и заглянул в черные с зелеными искорками глаза.

– Мисс Снейп, - Рон поднялся.

– Саломея, - девушка подала ему руку. Рон осторожно взял узкую ладошку, но вместо того, чтобы пожать, он ее поднес к губам и поцеловал. За слизеринским столом раздалось

одобрительное улюлюканье.

– Уизли, из тебя еще будет толк в этой жизни, - подколол кто-то парня. Рон почувствовал, как странное тепло разливается по телу. Он улыбнулся.

– Рон.

– Очень приятно, - улыбнулась в ответ девушка. – Надеюсь, вы мне поможете

адаптироваться в школе и с некоторыми предметами? – она оглядела сидящих.

– Конечно, - кивнула Гермиона. – Я, Гермиона.

– Саломея, - улыбнулась та в ответ, садясь между Роном и Блейзом. – Панси, ты где?

Слизеринка стояла чуть в отдалении, но подошла, как только Саломея ее позвала. Та

усадила ее между собой и Роном. Было видно, что Паркинсон не по себе, но никто не

воспротивился решению новенькой.

Снейп наблюдал за дочерью с момента ее появления в обществе Панси Паркинсон. Он с

первого взгляда понял, что Панси плакала, хотя макияж и был наложен очень тщательно и

умело. Он только покачал головой, когда дочь усадила слизеринку между собой и Роном.

Что ему не понравилось, так это взгляды, которые бросал на Саломею отпрыск Поттеров.

– Успокойся, - прошептала Мириам. – Ты же знаешь свою дочь. Будешь вмешиваться только

тогда, когда ей реально понадобиться помощь.

– Вы о чем? – заинтересовалась Нарцисса.

– Боюсь, что мой муж кого-нибудь прибьет раньше, чем это будет необходимо, - хмыкнула

леди Снейп.

– Северус, ты так беспокоишься за дочь? – Люциус чуть скривил губы в усмешке.

– Посмотрел бы я на тебя, если бы у тебя была дочь, - буркнул зельевар, мрачно глядя на

Джереми Поттера.

– Я слышал, на нее уже пари заключают, - тихо произнес Люпин. На него воззрились четыре

ошеломленных, удивленных взгляда. Да, этого того стоило – два самых невозмутимых

человека, слизеринца во плоти, шпиона, не смогли сдержать своих эмоций, вообще. На это

недоуменно смотрели как преподаватели, так и студенты.

– Что, прости, ты сказал? – наконец, обрела дар речи Мириам.

– На вашу дочь заключают пари, - повторил Ремус, глядя в свою тарелку.

– На предмет? – Снейп сцепился в столешницу так, что у него побелели костяшки пальцев.

Ремус поднял голову и посмотрел в черные глаза. Тому ничего другого не надо было уже, он

все понял и без слов.

– Кажется, в этом году все от четырнадцати до восемнадцати узнают Северуса с еще более

худшей стороны, - проводила мужа взглядом Мириам. Тот так быстро выскочил из-за стола

и исчез за дверью, что по залу пошли шепотки, в том числе и за слизеринским столом.

– И что это было? – произнесла Гермиона.

– Пошел собирать антидоты, - хмыкнула Саломея.

– В смысле? – на нее уставились все, кто слышал ответ.

– От приворотных зелий и тому подобное, - рассмеялась девушка. Драко просто заслушался, сразу вспомнив, как впервые его услышал, еще в поезде.

– Он у тебя ревнивый, - улыбнулась Гермиона.

– Просто он очень дорожит нами, - серьезно ответила Саломея без намека на улыбку. –

Ладно, нам с Панси надо кое-что сделать.

Драко задумчиво смотрел в спину двум черноволосым девушкам: "Что могут две такие

разные девушки делать вместе? И когда они успели подружиться?"

Саломея повела Панси к отцу. Они уже все успели обсудить и девушке удалось доказать

второй, что это самый лучший вариант.

В кабинете отца не оказалось. Судя по звяканью, тот засел в лаборатории.

– Папа, к тебе можно? – заглянула туда Саломея.

– Заходи, - кивнул тот в ответ.

– Я не одна, - улыбнулась девушка.

– Ну, вводи того, кого привела, - скривился зельевар. К его вящему удивлению, это была

Паркинсон.

Северус с нежностью смотрел на дочь, которая действительно, как сказала Панси, удивительно светлый человечек, который способен растопить любое сердце. Разговор был