Бедная девочка. Первое же знакомство с чувственной стороной женской жизни и так… холодно и бесчувственно.

Мысли прыгали. Хотелось мечтать, и придумывать себе, как по пути обретения нежности он проведет ее дальше… Но инспектор встряхнул головой и вернулся к отчетам. Ему не нужна эта история, абсолютно. Давно не было женщины, вот и заносит Макара. Нужно будет дать Ойли задачу и подобрать ему успокоительное.

Шум в коридоре прозвучал вполне ожидаемо, и когда толпа “зрителей” дружно вломилась в их комнату, Нейрис была им уже мягко разбужена, с мыслями собралась и приняла живописную позу по случаю, раскинувшись на постели.

“Верь мне и не возражай, — успел ей шепнуть новоявленный муж. — Я сегодня отсюда нас обязательно вытащу.”

В добром здравии их увидеть вошедшие не ожидали. Если по поводу инспектора у них еще были сомнения, то Нэрис, поужинав плотно (ведь она больше суток не ела) сейчас была просто обязана спать, как убитая. И тогда…

О! Инспектора бы обложили, как волка. Если брак еще не консумирован, то с него снимут штраф, превышающий годовой континентальный бюджет. И выпроводят с треском с планеты. Если же наследницу все-таки девственности как-то лишили, то дела принимают серьезнейший оборот: это же изнасилование! Надругательство над бесчувственной девушкой в чистом виде. Суд, приговор и… Нет, казнить инспектора они не решатся, конечно. А вот все остальное…

Все эти соображения так четко читались на лицах вошедших, что Макар с невероятным трудом сдержал смех.

Возбужденные перспективами визитеров лицом к лицу встретились с сидевшей на единственном стуле в супружеской спальне наследницы гладкой, обсидианово-черной фигурой. Бездушная черная маска с фасеточными глазами равнодушно уставилась на вошедших.

— Чем обязан такому… раннему и многочисленному визиту? — холодный стальной голос лишь подчеркивал чужеродность отстраненно-бездушного инопланетянина.

— Наследнице может понадобиться наша помощь! — вперед вышел его как бы “тесть”, отец Нэрис. Либериум Рейн.

Странно. Вчера Макар не успел к нему присмотреться. А зря. Внешнего сходства у отца с дочерью не было. Очень странно.

— Доброе утро, отец! — прозвучало с кровати уверенное. Все пришедшие оглянулись. Раздался общий вздох. А девушка радостно всем улыбалась. Инспектор в который уж раз восхитился невольно ее выдержкой.

— Нес? — похоже папаня даже имя дочурки забыл от волнения. — Почему ты не… — тут он закашлялся. сам себя быстро прервав. — Как прошла ночь, доченька? — Устами старого змея можно было склеивать бумажные свитки.

— Замечательно! — дочка не осталась в долгу, улыбнувшись ему еще шире.

— Тогда, прямо сейчас сюда придут лекари и мы все… — он не терял надежды.

— Нет! — стальной голос скафандра прозвучал очень громко. Все вздрогнули, а на лицах многочисленных “родственников” вспыхнула радость. Напрасно.

— Я прошу прислать сюда слуг, и помочь моей моей юной жене искупаться. После этого я даю право притронуться к ней одному лекарю и кроме меня рядом с нами больше никого не будет.

— Но это невозможно! Наши традиции… — чувствуя, как из рук ускользают сокровища, глава прайда Рейн очень громко взвопил.

— Бросьте! — голос Макара звучал отрезвляюще и насмешливо. — В вашем законе сказано об осмотре новобрачной по требованию и на усмотрение прайда. Однократно и не оскорбляя чувств мужа. Так вот: традиции моего мира рассматривают подобное вмешательство в дела супругов, как однозначное оскорбление. Как гласит древнее Святое писание: за порогом супружеской спальни останавливаются даже ангелы.

Что он нес? Какое “Святое писание”? Слышали бы его преподаватели древней истории цивилизаций Земли. Но вот чему его научили в стенах академии качественно, так это врать всегда очень уверенно, прямо глядя в глаза.

И прайд отступил. Захватчики перешептываясь выходили. Уже через пару минут в спальне осталась лишь сухая беловолосая старуха, взглядом искавшая на их круглом столе нечто ей нужное.

— Вы что-то у нас потеряли? — Макар все тут же понял, плавным движением поднимаясь со стула. — Вот это, мне кажется.

С прикроватной подставки поднял совершенно чистую, кипенно-белую свечу. Без единой царапинки (он вчера сам проверил). Куста шарахнулась от него со свечой, словно от привидения.

— Н-е-е-т! — сдавленно прохрипела.

Краем глаза Макар заметил, как девушка, сидевшая на кровати, медленно побледнела. Она поняла.

— Зажечь было нечем. По-этому и не понадобилась. — И поставил обратно на стол. Потом вдруг быстро развернулся к старухе и рявкнул:

— Быстро служанку прислать, приготовить купальню, и убрать со стола эту отраву. Еще раз рискнете нас с женой здесь травить, и я всех арестую. Понятно?

Старуха попятилась, нащупав двери спиной, и пулей вылетела в коридор. Даже не попрощалась.

— Спасибо, — тихо в спину ему прозвучало.