На видере снова издевательски что-то пиликнуло. Сообщение от инспектора. Он вежливо оповещал главу континента о своем твердом намерении “После обязательной регистрации вместе с супругой проследовать к месту трагической гибели братьев жены.” Конунг взвыл. И почему его просто нельзя было вчера утопить в глубоком и полноводном Рейне, выкинув тихо из флаера?

Ах, да. Карательный флот Империи. Тихо уже не получится. А если просто его “потерять”?

Не поможет.

А если случайно вдруг сжечь? Взрывы на стареньких флаерах в захолустной колонии вовсе не редкость. К великому сожалению конунга, инспектор скорее всего не горюч.

Судя по внешнему виду и странной отваге — Аверин вообще ничего не боялся. Значит, на то есть причины. Придется лавировать. Собственно, что это черное пугало может увидеть в руинах заброшенных шахт? Космодром в сорока километрах, полеты они остановит сейчас. Ничего, пираты уж как-нибудь час-два потерпят. Убытки, конечно, но конунг их все компенсирует, подняв цены.

Нашлепал на видере сообщение для премьера и тоскливо вдруг вспомнил блестящую теплую спинку ядроида, оставленного во дворце. И еще вспомнил вдруг, что который уж день он начинает с мысли о жестоком убийстве инспектора. Становится дурной привычкой.

Пора что-то делать!

Конунг встал, наконец, с огромным трудом разминая затекшие ноги. И как этот монстр умудрился наследницу Рейнов того… консумировать? Никогда женщин не понимал глава континента. Что им нужно? Такие завидные женихи вышли к ней на отбор, а эта дуреха легла под уродца.

Женщины — зло!

С этой мыслью он подпоясал свой просторный халат и поплелся в сторону холодной и неуютной уборной. Чтобы еще раз его занесло в эту глушь, да никогда больше! Глупая это затея была с отвлечением визитера. Только подпустили его к космодрому. Теперь знай — уворачивайся.

***

Аверин все делал по плану.

Терпеть он не мог импровизировать, а сейчас приходилось придумывать все на бегу и сразу же действовать. Пренеприятнейшую процедуру осмотра невесты с подтверждением факта физического совершения брака они пережили. Макар подключил свое личное обаяние, годами отточенный властный тон и лекарь покинул их комнату готовый и своей жизнью поклясться в том, что их брак консумирован.

Бедная молодая жена держалась достойно и смело. И если бы Мак не ловил в ее темных глазах отблеск сдерживаемых с большим трудом слез, он даже скорее всего усомнился бы в ее девичьей искренности. Нэрис не походила ни на одну из знакомых инспектора. Гремучий коктейль из физической слабости, неискушенности и недюжинной силы характера, контрастирующей с совершенно детскими порывами и удивительной женственностью.

Макар окунулся в нее с головой. Ему отчаянно нравилось просто слушать ее. Задавать ей простые вопросы, вызывая на робкую откровенность. Ловить осторожные взгляды. А ведь она даже не видела лица настоящего Мака.

А кстати…

— Скажи, а почему тебя не удивляет мой внешний вид? Не страшно прожить рядом с таким… оригиналом всю жизнь?

Они ненадолго остались одни, Мак просматривал очередной отчет с “Совы”, все больше мрачнея, а его молодая почти-что-жена, отказавшись от помощи слуг, одевалась в очередной комбинезон. Видимо, они здесь считались чем-то вроде парадной одежды. Обычная пассажирская форма, в какую переодевались все пассажиры дальних рейсов. Удобно, практично. За неделю полета в дальний сектор галактики такая одежда не пачкалась и не требовала ухода.

Хотя Аверин должен был честно признать: в отличие от сановитых чиновников, ей очень шла эта простая одежда. Плотная ткань комбинезона подчеркивала безупречно-женственные линии тела лиглянки, вызывая у Мака далеко не невинные чувства и мысли.

Нэрис молчала, а он вдруг представил себе ее разочарованный взгляд. Да уж… Макар вполне мог похвастать отличной физической формой, стальная мускулатура и подготовленность воина даже после тяжелой травмы, полученной от столкновения с вихрем времени никуда не девались, но… Ростом он точно уступал ЭТО. Как и похвастать не могу столь могучим размахом обсидиановых плеч.

— Не хочешь это со мной обсудить? — прозвучало забавно, что Макар, произнеся это фразу, вдруг сам растерялся.

— Зачем? — она тихо спросила. — У нас через двадцать минут регистрация. Даже если ты мне вдруг сейчас покажешь чешуйчатый хвост, это уже ничего не изменит.

Вот как… Этой девушке точно всего лишь двадцать один год? Он почувствовал себя натуральным мальчишкой.

— Возможно, ты и права, — Нэс подняла выразительно бровь и Аверин поспешно добавил: — определенно права. Но мне хотелось бы… — тут он замялся, старательно подбирая слова. Шервь! Почему же так трудно? — В общем, я действительно настоящий землянин. А все это, — Мак поднял руку, выпустив длинную плеть одного из манипуляторов, — просто скафандр.

— А зачем он тебе? — удивилась. Но совершенно спокойно, словно и не было для нее это новостью.

Аверин задумался. Рассказывать о ранении не хотелось. Вызывать к себе жалость? Увольте. Лгать хотелось еще меньше, пришлось выбрать нечто приемлемое. Полуправду.

— Испытание новой модели. Это часть моей службы.

И почти не соврал.

— Снять не можешь, — не спросила, лишь констатировала.

— Нет. Только на корабле и не сразу. Ты готова увидеть совершенно незнакомого тебе мужчину в роли мужа?