Бесполезное дело.

Уже через пару минут после сеанса банковских манипуляций, на панель управления бортом пришло первое развернутое сообщение с подробнейшими рекомендациями по поддержке и реабилитации Нэрис. Горячие ванны, холодные обтирания, массаж, обезболивающая терапия, целый список инъекций. К тихой радости, новейший фармсинтезатор на борту катера был, спасибо их вредному доктору.

Макар, за все это время лишь пару раз с рук спустивший несчастную девушку, растерянно оглянулся вокруг. Что ему с этим делать? С загрузкой катера, завершением программы сканинга континента, уточнением и обработкой всей полученной информации и реанимацией Нэс сам он не справится.

— Сова, я Совенок! — устало ладонь положил на сенсорную панель в зоне связи. — Игорешка, мне нужно связаться с Поселком. Я их вызываю на борт.

Уже через пару секунд в эфире раздалось ехидное:

— Ну что, далеко убежали? — прокаркал ему почти-родственник.

— Нэс очень и очень тяжелая. Быстро заканчивайте свою свадьбу и присоединяйтесь ко мне.

Не дожидаясь ответа, кинул свои координаты Поселку, с ними швартовый пароль, потом отключился и подхватив снова девушку на руки вышел из рубки в открытую зону.

Почему-то Макар не сомневался в том, что они прилетят.

Значит, горячая ванна. И обтирания. А потом интенсивный массаж. Создатель, дай ему море терпения и благоразумия.

Очень они еще Маку понадобятся.

***

Мы.

Это он мне польстил. Я могла только кивать и при каждой возможности сладко задремывать. В любом положении: сидя, лежа, на корточках, даже слегка прислонившись к стене.

Макар аккуратно подхватывал меня на руки, перекладывал на какое-то новое место, укрывал, трогал лоб непрестанно, и я чувствовала тиканье датчиков медицинских сканеров. Инспектор тихо опять чертыхался, потом снова я ощущала покалывание манипуляторов и засыпала.

Почему он тревожится? Я всего лишь устала.

Такое бывает. Помню, как-то я проспала трое суток после недели экзаменов в круге.

Мне снились сны. Какие-то голоса, тревожно гудевшие над головой. Я кажется даже расслышала голоса главных монахинь, мне еще смутно знакомые. Потом громкий инспекторский рык. Мне приснилось, что Аверин был в ярости. Даже глазами взглянуть захотелось, но сил на это совсем не осталось.

И снова — покалывание инъекций, слабость, ускользающее сознание, новый сон.

Мне снилась мама. Счастливая, молодая, она шла по широкому лугу мне на встречу с венком белых кузалий, светящихся в темных ее волосах и тихо смеялась.

Похоже, я скоро умру.

Эта мысль вдруг сверкнула как молния, разметав сон, словно летний туман. Не хочу! Я еще молодая совсем, и не видела ничего, не жила полной жизнью и полной грудью еще не дышала.

Не заглядывала в настоящие глаза Аверина, не держала его даже за руку. Почему этот человек так быстро мне стал и близок и дорог?

Не хочу умирать!

Я заплакала от обиды, резко дернулась и проснулась.

— Т-ш-ш! Напугала ты нас! — рядом вдруг прозвучал голос Кайлин. — твой черный рыцарь за тебя чуть не разрушил весь наш континент!

— Я… долго спала? — получилось лишь прошептать.

Взгляд подняла и себя обнаружила возлежащей на странного вида кровати. Скорей даже в капсуле без верхней крышки. Руки и ноги мои были опутаны тонкими трубочками дозаторов, жадными ртами присосок держащихся за кожу. Кроме них на мне не было ничего. Если не брать в расчет узенькие полоски мягкой ткани, прикрывающие самые стратегические места.

— Да неделю! — она рассмеялась с явным облегчением. — Я уже его вызвала, он скоро будет. Предъявил обвинение в покушении на тебя конунгу, всему правящему кругу и даже монастырям, чуть войны не объявил всей планете. Знаешь… — оглядываясь нервно назад, Кайлин добавила уже совершенно серьезно, — если бы кто за меня так…

В этот момент блестящая светлая стена позади вдруг раздвинулась и в каюту влетел мой «Черный рыцарь».

Кайлин молча и быстро выскользнула в эту же дверь и мы остались с ним наедине.

Под пристальным взглядом фасеточных глаз я вся сжалась, вдруг чувствуя, что совершенно раздета. И перед ним виновата. Если в брачный отбор инспектор шел по собственному разумению, мне ещё непонятному, то теперь он остался один на один со своей тяжкой ответственностью за убогое и слабеющее существо. За меня.

— Снова накручиваешь, — знакомый голос меня успокаивал. — Хотя, твои монахини мне рассказали, что это нормально.

— Кто?! — я в ответ прохрипела.

— Привет, Нэрис. Поздравляю, ты заново родилась. И теперь мы действительно справились.