Шрифт:
— Меня задержал Василий Никифорович.
— Ах, все равно, — она прошлась по передней, взяла со столика стопку писем. — Папа прислал из столицы ответы на наши лошадиные запросы. Извольте прочесть мне их вслух.
— Саша! — укоризненно вмешалась Изабелла Наумовна, откладывая книгу, с которой устроилась у окна. — Ты ведешь себя как сумасбродная помещица. Кажется, тебя научили грамоте!
— У меня от этих каракулей глаз дергается, — отрезала Саша Александровна.
Гранин без возражений забрал у нее письма, при этом она подала их вытянутой рукой, словно боялась обжечься. Он склонил голову, заглядывая в мятежные черные глаза, молчаливо спрашивая, что же случилось, и Саша Александровна резко отвернулась.
Неужели он обидел ее ночью?
Ведь ни словом, ни жестом не намеревался показаться слишком вольным, но, кажется, не вышло.
Ровно читая описания разводных кобыл, Гранин то и дело ловил на себе пристальные взгляды Изабеллы Наумовны, а вот Саша Александровна косилась в окно, раздраженно крутила перстни на пальцах, притоптывала туфлей, а в его сторону не смотрела вовсе.
— Что же, мне все ясно, — заключила она, когда последнее письмо было отложено, — значит, после святок мы едем к Винокурову и Клавдееву, а у остальных ничего занимательного.
— Зимой? — немедленно вмешалась Изабелла Наумовна. — Да ведь дорога неблизкая!
— Так и что, — Саша Александровна задрала подбородок повыше, — торчать здесь безвылазно до самого лета?
— Воля твоя, но я никуда не поеду!
— Воля ваша, вот и покрывайтесь здесь мхом, — и Саша Александровна стремительно покинула комнату.
— А вы, — Изабелла Наумовна подозрительно уставилась на Гранина, — извольте объясниться! Откуда вдруг корсеты и новые наряды?
— Не могу знать, — отступая назад, пробормотал он, — возможно, это связано с визитом к графу Плахову.
— К Плахову! — вскричала гувернантка восторженно. — Да неужто Саша взялась за ум? Ушам не верю! А я-то решила, что она совсем спятила здесь от скуки.
Гранин едва не рассмеялся, в последний миг только почтительно склонил голову, откланиваясь.
Скука!
Кому-то в этом имении скучно!
На кого-то в этом имении не нападают черти по ночам, а при свете дня — рассерженные барышни.
Оставив Изабеллу Наумовну предаваться мечтам о графском сватовстве, Гранин отправился на поиски Саши Александровны и нашел ее в малой гостиной. Она грустно гладила одну из шпаг, появившихся здесь вместе со старым атаманом.
— Я, — начал было Гранин, разом охрипнув от ее печали, — пришел извиниться. Если я обидел вас чем-то…
— Вы? Обидели? — она вызывающе рассмеялась. — Ну что вы, Михаил Алексеевич, разве можно. Вы же просто… обратились в каменное изваяние. Очень благоразумно с вашей стороны, — поспешно заверила его Саша Александровна, снова отворачиваясь, — и очень своевременно. На меня как раз нашла какая-то нелепая блажь, и…
— Да посмотрите же на меня, — перебил ее Гранин, — невыносимо, что я вижу лишь ваш затылок.
— Чем это вас не устраивает мой затылок? — немедленно возмутилась она, но все же бросила на него короткий, осторожный взгляд. И вдруг испугалась: — Господи, да вы и правда не в себе. Что такое? Это мой дед испортил вам настроение? Не принимайте близко к сердцу, мы, Лядовы, бываем невыносимыми.
— Ваш дед тут вовсе ни при чем, — с невыразимым облегчением улыбнулся Гранин, обрадовавшись, что Саша Александровна снова стала похожа на саму себя, а ее морозный покров начал подтаивать. И она невольно улыбнулась ответ, будто в речном отражении. — А хотите, мы вам ледяную горку в саду зальем, пока вы весь дом не разнесли.
— Я же не ребенок, — немедленно вспылила Саша Александровна, оскорбленно поджала губы, а потом тряхнула головой: — А впрочем, заливайте, коли охота. Подите сюда, расскажите, чего дед от вас хотел.
— Дела усадьбы, — уклончиво откликнулся он, — письма-то ответные писать будем?
— Будем, — Саша Александровна снова погладила шпагу и отняла от нее руку. Посмотрела пронзительно и ясно, не пряча более глаз: — Что же с вами еще-то делать! Только писанину и разводить.
И упрек в ее голосе был настолько очевиден, что даже Гранин его поймал и смутился.
Глава 19
Дед пробыл в усадьбе неделю, и каждое утро Саша в охотку просыпалась рано утром и спешила навстречу новому дню — так ей нравилась суета, которая царила вокруг.
Правда, к ее вящему огорчению, Василию Никифоровичу ни в какую не сиделось на месте. То он вместе с Михаилом Алексеевичем впрягался самолично камни таскать для будущей конюшни, то пропадал среди крестьян и старых служивых, то его уносило в лес на охоту. А однажды под утро он вернулся от цыган с пестрым платком поверх шубы и на неказистом палевом жеребце.