Убрав со лба мокрые волосы нажимаю на вызов и спустя несколько гудков на том конце провода снимают трубку.

— Ирина Владимировна, — выпаливаю. — Я была на совещании. Не могла ответить. Что случилось? Что-то с Асей?

— Да... кажется Асоль всё же разболелась. Она сегодня вялая. С детками не играет, на обеде ничего не кушала. Температуры пока нет, но она жалуется, что у неё болит горлышко...

Меня как будто что-то шкрябает изнутри по рёбрам. Так больно и невыносимо гадко. Тут же представляю мою маленькую зайку. Как она сидит одна в углу игровой комнаты. Грустная, бледная. И, наверняка, очень хочет к маме.

Выдохнув, бросаю взгляд на настенные часы. Пятнадцать минут пятого. Рабочий день у меня до шести...

— Ирина, Владимировна... Скажите Асе, что мама скоро её заберёт, я уже выезжаю.

Сбрасываю вызов, вскакиваю с кресла и, снова натянув на себя сырое пальто выбегаю из кабинета.

Решительно подхожу к двери Борцова и без стука распахиваю дверь.

— Мне нужно уйти, — выпаливаю, замирая на пороге.

Слежу за тем, как он отрывает хмурый взгляд от монитора и, подняв его на меня, вопросительно выгибает бровь.

— Рабочий день ещё не закончился насколько я помню. Куда ты собралась? Только не говори, что это из-за того, что между нами произошло, Снежинка.

— Я вам не Снежинка, Алексей Игоревич, — собираю в кулак всю свою волю, чтобы голос не дрожал и не выдавал волнения. — Меня зовут Снежана. Будьте добры, обращаться ко мне так, как положено боссу обращаться к своей подчинённой.

— А, даже так? — встаёт из-за стола и медленно приближается. И мне хочется отступить назад, но я подавляю в себе это желание. — Тогда раз ты моя подчинённая... Снежана, то будь добра досидеть в офисе до конца рабочего дня.

Ноздри раздражает запах его одеколона, снова напоминая о нашем поцелуе. И я знаю, что он сейчас думает о том же самом, потому что смотрит на мои губы.

— Алексей Игоревич, — цежу сквозь зубы изо всех сил пытаясь сохранить самообладание. — За сегодняшний день вы нарушили нормы делового общения с подчинённой уже несколько раз. Начиная с оскорблений и необоснованных обвинений в мой адрес на тендере и заканчивая тем, что...

Замолкаю, прикусывая губу.

— Чем, Снежан? Договаривай.

— Тем что было на стоянке, — выдавливаю из себя окончание фразы.

— Ты сама этого хотела, Снежинка. Не надо отрицать.

— Я этого не хотела, — выпаливаю. — Не смей... не смейте так говорить!

— Врёшь, — хватает меня за талию и дёргает на себя. — Себе врёшь и мне тоже. Если бы не хотела, то не стала бы отвечать на мой поцелуй, а ты ответила.

Кровь приливает к голове, и я чувствую, как моментально начинают гореть щёки.

— Скажи, Снежа, а когда твой будущий муж тебя целует, ты также дрожишь? — спрашивает, сильнее впиваясь пальцами в мокрую блузку. — Или это только на меня такие реакции? А, может, он просто не в состоянии тебя удовлетворить? Поэтому ты так охотно мне поддалась?

Сволочь... Какая же он сволочь! В одно мгновение вся обида, которую я испытывала к этому человеку на протяжении четырёх лет как будто разом выплескивается наружу.

Просачивается в кровь и разгоняет по ним злость и ненависть к мужчине, обманывающему меня с первого дня, а потом отправившему на аборт.

Упираюсь руками в его грудь и резко отталкиваю от себя.

— Не льсти себе Борцов. Если я и дрожала, то только от отвращения, — шиплю, отступая от мужчины на шаг. — И больше никогда ни смей и пальцем меня касаться, ты понял? Иначе я на тебя заявление в полицию напишу за домогательства.

Разворачиваюсь и стремительно удаляюсь по коридору.

— Морозова, я тебя не отпускал, — в спину летит гневный крик Борцова.

— У меня одежда насквозь мокрая, — отвечаю, не оборачиваясь. — Я не могу в таком виде просидеть до конца дня. Можете вычесть недоработанные часы из моей зарплаты.

Снежана

Из офиса фактически убегаю. Чтобы поскорее оказаться подальше от Борцова и поскорее забрать свою крошку из садика. Сердце болезненно сжимается, стоит подумать об Асёнке. Мне даже плевать становится, если Борцов меня уволит. Как-нибудь справлюсь, что-нибудь придумаю. Сейчас главное Асю забрать домой и дать ей лекарство, чтобы сильнее не разболелась.

Уже на выходе из здания с разбега впечатываюсь в чью-то мощную фигуру, особо не обращая внимания ни на что вокруг.

Да уж, Морозова, так и убиться можно!

Не поднимая глаз, невнятно бурчу "извините" и пытаюсь обойти мужчину, но тот не даёт пройти.

— Снежан, подожди, — раздаётся знакомый голос.

Я наконец фокусирую взгляд на человеке, в которого врезалась, и тут же недовольно свожу брови на переносице.

— Александр...

Только этого мне сейчас не хватало!