Боже... Как же я этого хотела. Я даже думать себе не позволяла, что хочу, но сути это не меняет. Потому что теперь не имеет смысла отрицать, что мне это было необходимо.

Лёша на мгновение отрывается от груди и поднимает мои руки вверх, тянет по ним майку, пока она не оказывается на запястьях, где он её завязывает.

— Что ты... делаешь?

— Чтобы не царапалась, дикая, — улыбается Лёша и прижимается поцелуем к моим губам.

Дальше я не успеваю сделать вдох, потому что Борцов меня переворачивает на живот и резко стаскивает штаны и трусики.

Мне это не нравится, потому что я хочу на него смотреть, хочу запомнить каждую деталь сегодняшней ночи и хочу трогать его, прикасаться к телу и губам.

Возмущённо начинаю ворочаться, слыша шорох позади. Связанные майкой руки мешают нормально повернуться.

— Тихо лежи, Снежинка, — командует Борцов, а уже в следующую секунду я ощущаю его тело сверху на себе. Полностью обнажённое тело.

Носом утыкаюсь в подушку и с шумом вдыхаю запах Лёшиных духов, которые пропитали наволочку. Тем временем Борцов кладёт ладонь мне на живот и подтягивает. Бёдра обжигает волной сумасшедшего жара, когда зад упирается в пах мужчины.

— Таешь, Снежинка... — сипит Лёша, доводя до дрожи.

Я умираю.

Мир вокруг перестаёт существовать, сосредотачиваясь в той самой точке, где мы с Лёшей тесно прижаты друг к другу. Я непроизвольно двигаюсь, чтобы ощущать больше, но Борцов мне не даёт, удерживая руки над головой и второй рукой сжимая талию.

— Прекрати меня... мучить!

Мужчина хрипло смеётся.

— Знала бы ты, Снежинка...

Его пальцы перестают давить на поясницу и медленно перемещаются вверх, поглаживая мою спину. Хочется выгибаться как кошке и стонать. Я кусаю губы до крови, чтобы быть тихой, потому что помню — кричать нельзя.

Лёша неторопливо наматывает мои волосы на кулак и тянет вперёд.

Больно, но это какая-то приятная и сладкая боль. Я не хочу, чтобы он останавливался.

Рывок — Лёша отпускает волосы и снова опрокидывает меня на спину. Нависнув надо мной, мужчина утыкается лбом в мой лоб и тяжело дышит.

— Скажи "да". Я хочу услышать.

Нет. Ничего не буду говорить. Это лишнее. Неужели он не понимает?

Отрицательно качаю головой.

— Скажи, Снежинка...

Вместо слов я приподнимаюсь и кусаю его за колючий подбородок, а бёдрами толкаюсь вверх, заканчивая то, что начал он.

Борцов с просвистом втягивает воздух через зубы, а я снова кусаю его только теперь за плечо, потому что мужчина резко опускает бёдра вниз, со шлепком вжав меня в кровать.

Я не знаю, как в этот момент не взрываюсь. Кровь ударяет в виски, а огненный хлыст обжигает живот и бёдра.

— Упрямая. Дикая, — рычит Лёша, ещё раз ударив бёдрами.

Затем ещё и ещё.

— Господи... — хнычу, прикусывая солноватую кожу мужчины.

Глухой скрип кровати и шлепки влажной кожи о кожу заполняют комнату. Хочется кричать, и очень жаль, что это невозможно.

Лёшины губы впечатываются в мои, поглощая стоны и вздохи. Ноги дрожат, а глаза самопроизвольно закрываются.

"Как же ты мне был нужен... Я ведь любила тебя... Я и сейчас тоже..."

Экстаз обрушивается на нас сверху словно огненный дождь, сжигая наши слитые в единое целое тела в обжигающем потоке. Я не могу сделать вдох. Не могу сделать выдох. И такое чувство, будто Лёша дышит за нас двоих. Будто его дыхание, проникающее в меня, заставляет лёгкие сокращаться, а тело жить. Будто это только благодаря ему я живу в это мгновение.

И сердце у нас словно одно. Я не понимаю точно, чьё именно бьётся. Моё или его? Так бывает, что сердца не отличить? Теперь я знаю, что бывает.

Глава 59

— Маааам... мамотька...

Я резко распахиваю глаза, когда сон разрывает отдалённый звук Асиного голоса.

— Мааааама...

Пытаюсь приподняться на постели, но это не так легко, как кажется. Мышцы словно налиты свинцом и болят так, будто я вчера весь день истязала себя в спортзале. Голова после выпитого алкоголя ватная и мозги в ней словно плавают. Проклятый Борцов. А ведь обещал, что после этого вина похмелья не будет...

Борцов!

Воспоминания о вчерашней ночи догоняют меня и больно врезаются в рёбра, выворачивая их наизнанку.

Резко подскакиваю на кровати и поворачиваю голову налево. Лёша лежит рядом со мной животом вниз полностью обнажённый. И я... я тоже голая. Трусы и штаны валяются рядом на полу, а майка до сих пор завязана у меня на запястьях.

— Мамуууууль, — топанье Асиных ножек звучит громче.

Чёрт!!!

Начинаю судорожно дёргать ладони, чтобы высвободить руки и, как только мне это удаётся, торопливо натягиваю на себя измятую майку.