?тойдя к стене, волк улегся на лежак и положил морду на лапы.

Мы с Бренноном вышли из кладовой. Помощник достал из кармана старинный ключ и запер комнату, пояснив:

– Чтобы не шлялся, где не нужно.

– Как утром?
– пробормотала я, вспомнив давешнее происшествие.

Все-таки тетя Агата была права – незнакомец отлично сложен! Великолепная рельефная мускулатура и никаких излишеств. Такими в учебниках истории рисовали вождей древних племен…

– Какие планы на сегодня?
– поинтересовался Брен.
– Мне сопровождать тебя?

– Нет, благодарю, – с трудом прогнав из грез мускулистое видение, ответила я.
– Здесь я в безопасности, ты же знаешь. Хочу сходить в деревню, пообщаться кое-с-кем. Вот только позавтракаю и поздороваюсь с бабушкой. ? ты отдыхай.

По губам Бреннона скользнула улыбка – он явно знал, как провести время отдыха!

В минуты душевного раздрая он до сих пор называл меня «лисенком», как однажды назвал девчонку, которую защитил от преследователей. Но Бреннон Расмус и сам походил на лиса – огненно-рыжий, лoхматый, с прищуром, полным лукавства. Его зеленo-карие глаза подмечали любую мелочь, будь то незапертое окно или кошелек, небрежно засунутый в чей-тo карман. Он мог вскрыть любой замок, используя все, что под руку попадалось: шпильку, ножик, спицу. Он быстро соображал и двигался, а бегал так, что за ним редко кто мог угнаться. И, несмотря на внешне не очень крепкую фигуру, отличался удивительной физической силой. Если честно, я его обожала. Как брата, о котором всегда мечтала, хотя брат у меня был – по матери. Алаберт, младше меня на пять лет, родился во втором браке моей матери, но родными мы так и не стали.

Покинув башню, мы с Расмусом отправились каждый по своим делам.

Прежде чем посетить столовую, я поднялась на второй этаж донжона и постучалась в бабушкины покои. Она вставала рано – сказывалась возрастная бессонница. Утренние часы тратила обычно на разбор почты.

– Входи, Эвелинн, – услышала я ее голос и улыбнулась – она по стуку определяла, кто за дверью.

Я вошла.

Герцогиня Воральберг, полулежа в огромной кровати, просматривала письма. Из чашечки тончайшего кармодонского фарфора, стоящей на накроватном столике, доноcился слабый летний аромат.

?на взглянула на меня, приспустив очки.

– Как спалось, дорогая? Что-то ты бледная с утра.

Несмотря на возраст – ей недавнo иcполнился семьдесят один год – бабуля не утратила ни прежней внимательности, ни прозорливости, которая, как поговаривали, была свойственна всем урожденным Кевинсам.

– Сильно устала с дороги, - ответила я, поцеловала ее и присела на край кровати.
– Меня укачивает, ты же знаешь.

– Надо было воспользоваться онтилетом, - поморщилась она.
– Ты долетела бы из столицы всего за день, а не тряслась бы по ухабам целых три!

– Не люблю летать, - виновато ответила я.

Это была правда. Но никто не догадывался – почему именно я не любила летать.

– Бояться высоты для рожденной в Норрофинде – верх глупости! – фыркнула бабушка.

– Я не боюсь высоты, - пожала плечами я.
– Тут другое…

?на отложила письмо, которoе держала в руке.

– Опять твои обожаемые приведения?!

В ее голосе было столькo искреннего возмущeния, что я рассмеялась. Потому что возмущение было адресовано не мне, а этим самым «обожаемым привидениям».

Когда выяснилось, что я – слабый маг, бабушка – единственная из родственников – приняла это известие, как должное. Мать и отчим были откровенно разочарованы, остальные предпочли держаться от меня подальше. Как будто я подцепила заразную болезнь.

– Увы, - вздохнула я. Предпочтя перевести разговор на другую тему, кивнула на письмо.
– Это от кого?

– О-o, это моя головная боль, - бабушка снова взяла бумагу и потрясла ее так, словно хотела, чтобы она рассыпалась в прах.
– Эндрю Рич, граф Рослинс, старый друг твоего деда, уже в третий раз приглашает меня на празднование юбилея. ?му исполняется восемьдесят, и он вбил себе в голову, что раз мой муж на том свете, в связи с чем не сможет составить ему достойную компанию, этo должна сделать я.

– А ты не горишь желанием ехать?
– я понимающе улыбнулась.

– После того, как Эндрю во второй раз же?ился на этой вертихвостке… не помню ее имени – его поместье превратилось в осиное гнездо, - вoзмутилась бабушка. – Не поеду, как бы он меня ни уговаривал!

Бабуля лукавила: имя «вертихвостки» oна помнила. Ведь, как и все урожденные Кевинсы, она обладала исключительной памятью.

Я с нежностью погладила ее по плечу и поднялась.

– Ты обязательно что-нибудь придумаешь. Я позавтракаю и отправлюсь в деревню, раз обещала ?евину поговорить с дознавателем. Не возражаешь?

– Иди, - кивнула бабушка и сердито уставилась на письмо графа.

Должно быть, она представляла, как оно растворяется в воздухе, не оставляя следа.

Я спустилась в столовую и дернула за шелковый шнур у входа.

?овно через пять минут завтрак был подан – бабушкины слуги были вышколены так, словно мы находились в столице, а не в глубокой провинции.

В столовой висел портрет моего знаменитого прапрапрадеда кисти известного живописца.

Корвин Кевинс был поверенным короля Отиса III Кармодонского. Его называли Железным Кевинсом, за силу воли, ум и преданность своей стране. Он стал первым официально назначенным градоначальником Валентайна – новой столицы нового государства, объединившего Неверию и Кармодон. За заслуги перед Норрофиндом ему присвоили герцогский титул и жаловали провинцию Воральберг,ту самую, где располагалось бабушкино помeстье, в котором сейчас я и гостила.