Мари. Как он выгдядел?

Симона. Обыкновенно… Извиняюсь. Он — тоже. Оба что-то бормочем. И тут я, наверное, ему улыбнулась. Совершенно машинально.

Жизель. Ай-ай-ай! Нельзя улыбаться. Никогда! Надо огрызаться…

Симона. А я улыбнулась. И все! Пристал… Невозможно отвязаться. И говорит, и говорит…

Мари. А что говорил-то?

Симона. Откуда я знаю, я не слушала…

Мадам Лоранс. Что-нибудь грубое?

Симона. Да нет… Что-то про мои глаза… в общем, какую-то чепуху… В конце концов я уже не знала, как выйти из метро…

Мари. Так где все происходило, на улице или в метро?

Симона. Ну мне же надо было войти в метро, чтобы ехать домой.

Жизель. Значит, он и в метро продолжал тебя преследовать?

Мадам Лоранс. Вот уж, действительно, некоторым нечего делать.

Симона. Я так ему и сказала: «У вас что, нет других занятий?»

Жизель. Так ты с ним все-таки заговорила? Ай-ай-ай! Нельзя вступать в разговор. Никогда!

Симона. Мне вдруг стало страшно, и я побоялась выйти на своей станции…

Мари. А в вагоне тесно было?

Симона. Нет, к счастью, не очень…

Мими. А что он мог тебе такого сделать? Ребеночка, что ли, сквозь пальто?

Симона. Тебе легко рассуждать, а если б с тобой такое произошло…

Жизель. Нашла чем ее напугать. Да она сама к ним липнет, а они скорей ноги уносят, чтоб не оказаться отцами-одиночками…

Мари. А что, иногда так можно познакомиться с приличным человеком. Я, например, всем рассказываю, что познакомилась с моим на балу, но это неправда, на самом деле в автобусе. Мы с ним каждый день ездили одним автобусом… Так что было дальше?

Симона. Я подошла к полицейскому и сказала, что какой-то тип ко мне пристал и…

Мими. И полицейский, конечно, тут же сам стал к тебе приставать…

Мадам Лоранс. Полицейские не такие…

Мими. Не такие… С сыщиком я бы, пардон, согласилась только за деньги, а с незнакомцем, который мне говорит про мои глаза, — за так…

Мадам Лоранс. Полицейские — не такие. Они оказывают услуги.

Мими. Расскажите вы ей…

Жизель. В полиции, как и везде, наверное, есть разные люди, и плохие и хорошие.

Мими (передразнивая Жизель). Ня-ня-ня, ня-ня-ня.

Мадам Лоранс (одобрительно кивая Жизель). Вы абсолютно правы.

Симона. Те, которые пришли за нами в сорок втором, вели себя довольно услужливо. Особенно один: все порывался по дороге в комиссариат нести мой узел.

Жизель. Вас арестовали?

Симона. Они пришли не за мной, за мужем. Но его не было дома, и вместо него они взяли меня и мальчиков и отвели в комиссариат — он находился там же, где и мэрия десятого округа… Начальник тоже был любезен: проверил мои документы и велел возвращаться домой, потому как французов они не арестовывают, у них нет на это распоряжения…

Мадам Лоранс. А ваш муж что, не был французом?

Мими. Выходит, цыпочка, тебе тоже подпалили крылышки…

Симона. Когда он это сказал, я схватила в охапку мой узелок, моих мальчишек и к выходу. Но старший уперся, не идет ни в какую, кричит сердито: «Пусть кто-нибудь поможет маме нести вещи! Зачем нас напрасно заставили сюда приходить!»… Я его как дерну за руку, едва не оторвала… Всю обратную дорогу мы бегом, бегом…

Жизель (вытирая глаза). Бедненький глупыш…

Симона. Дома я недосчиталась одной-единственной вещи, старинных карманных часов: мужу достались от его отца. Они всегда лежали в кухне на буфете.

Мими. Ясное дело: один из тех супчиков шуранул…

Симона. Я даже удивилась: держали они себя вроде вполне прилично, вежливо, и все такое… Не то что другие, которые потом забирали мужа. Те вышибли входную дверь ногами!