Внимательный взгляд мог бы заметить среди приглашенных троих людей, которые особо выделялись из всех гостей. Их лица были покрыты медным горным загаром. Это были предводители отрядов басмачей, скрывавшихся в окрестностях Шахимардана.

Так же, как и шейхи, они были одеты в белые камзолы, но явно чувствовали себя неудобно в этой одежде: один сдвинул громоздкую, высокую белую чалму назад, другой вбок, третий расстегнул камзол до пояса.

Этого третьего гостя звали Нормат-курбаши.

Высокий, сухощавый, с глазами, казалось, провалившимися куда-то в глубь черепа, с короткими жесткими усами, он был похож на человека, давно уже отвыкшего от оседлой жизни.

С лица его не сходило настороженно-наглое, зловещее выражение. Всеми своими резкими движениями и жадными повадками он напоминал классического разбойника.

В разгар веселья шейх Исмаил поднялся с места и вошел в дом. Спустя некоторое время за ним последовал Нормат-курбаши.

В глубине дома, в комнате с затемненными окнами, расположилось еще двое гостей - паломник из Гилгита и... Алчинбек Назири. Вместе с ними за небольшим дастарханом сидели Гиясходжа и Кара-Каплан.

Исмаил и курбаши отвесили поклон гостю из Самарканда и опустились на ковер.

...Алчинбек потратил немало усилий, чтобы оказаться в Шахимардане неузнанным. Он сильно изменил свою внешность - покрасил брови, приклеил рыжую бороду и усы. Долго запутывал свои следы по всей Ферганской долине, находясь там в официальной командировке. Внезапно, по ночам, переезжал с места на место. И наконец удалось выбрать несколько дней, чтобы исчезнуть якобы на отдых.

Алчинбек прибыл в Шахимардан, чтобы увидеться с руководителями басмаческих отрядов. Паломник из Гилгита также был вызван на эту встречу. Предстояло уточнить окончательные сроки начала вооруженного восстания в Ферганской долине и согласовать с ними действия "Союза тюрков" в Самарканде и других городах республики.

Поэтому и затеял шейх Исмаил свадебные торжества Саыобар и Бузрук-ишана в своем доме. Чтобы прикрыть этими торжествами свидание курбаши и руководителей подполья.

– Я просил вас подготовить заявление бедняков Шахимардана против Хамзы, - сказал паломник из Гилгита шейху Исмаилу.

– Да, письмо готово.

– Сколько бедняков подписали его?

Исмаил усмехнулся:

– С подписями будет сложнее. В Шахимардане почти нет ни одного грамотного бедняка.

– Что же вы собираетесь делать? Ставить фальшивые подписи?

– Зачем фальшивые? Бедняки будут ставить под заявлением отпечатки своих пальцев.

Он вышел в соседнюю комнату, оставив дверь полуприкрытой.

– Эй, кто-нибудь!
– крикнул шейх.
– Позовите ко мне отца невесты!

Через две минуты в комнату, где находился Исмаил, вошел Шадман-ходжа.

– Слушаю вас, мой шейх.

– Мы решили просить у Советской власти больше присылать нам в кооператив сахара, чая и тканей, - начал Исмаил.

– Очень верно говорите, мой шейх, - согласился Шадманходжа.
– А то в нашей лавке всегда так пусто, как будто ее начисто обворовали. Ничего там не купишь.

– Значит, вы поддерживаете эту просьбу? Вот заявление. Вы первым приложите к нему палец.

– Как вы скажете, мой шейх, так я и сделаю... Пожалуйста, готово.

– Хвала вам, Шадман-ходжа! Теперь к нашей жалобе должны приложить пальцы остальные бедняки кишлака, недовольные работой лавки.

– Только вы один, мой шейх, и заботитесь о простом народе.

...Шейх Исмаил вернулся из соседней комнаты.

– Вот и первый палец бедняка против Хамзы, - показал он заявление паломнику из Гилгита.

– Неплохо, неплохо, - смягчился хромой дервиш, - продолжайте в том же духе.

Исмаил протянул бумагу Гиясходже.

– Найди Валихана, - сказал он, - и отдай ему письмо.

Пусть обойдет всех бедняков, которые находятся здесь, и соберет их отпечатки пальцев. Объясни ему, что каждому надо говорить то, что я говорил сейчас Шадману.

Гиясходжа вышел.

– Итак, уважаемые, приступим, - обвел всех решительным взглядом Алчинбек Назири.
– Прежде всего устанавливаем точную дату начала восстания...

А во дворе и на верандах дома шейха Исмаила продолжал шуметь свадебный той. Везде пили, ели, веселились, вели неторопливые беседы.

Два толстяка, сидевшие на боковой веранде и уплетавшие вовсю плов, разговаривали между собой.

– Зачем Бузрук-ишан пригласил на той вон тех босяков, а?
– сказал недовольно один из них.
– Глядите, вши с них так и сыплются...

– А вы были в новой чайхане, когда этот проклятый Хамза опозорил шейха Исмаила?

– А то как же! Конечно, был.