– Как два мужа?

– Оставаясь женой Исмаила, она дала согласие и Бузрукишану.

– Но так не может быть. По шариату женщина не может иметь двух мужей.

– Конечно, не может. Но в этом и заключается вся нелепость брака по шариату, что жених и невеста не видят друг друга.

Разве это по-человечески?

– Не нужно ругать священный шариат.

– Священный? А вы хоть знаете, Шадман-ходжа, что калым за Санобар получил шейх Исмаил...

– За мою дочь?..

– Вот именно, за вашу дочь... Шейх Исмаил продал вашу дочь, которую вы растили и кормили, Бузрук-ишану, да еще отобрал у вас землю.

Шадман разволновался. Лицо его покраснело.

– Не может этого быть!..

– А вы все еще считаете его своим духовным наставником.

Это волк в овечьей шкуре, а не духовный наставник. Он всю жизнь наживался на вашем отце и на вас, а теперь сумел нажиться еще и на вашей дочери, которую вы пожертвовали ему.

– Мне никто ничего не говорил о калыме... Значит, они оба обманывали меня тогда, на свадебном тое?

– Конечно.

– Значит, шейх все-таки получил мой долг с Бузрук-ишана за Санобар?.. Значит, он неправильно отобрал мою землю? Не по шариату?

– Шейх дважды получил ваш долг. И деньгами Бузрука, и вашей землей. И аллах не наказал его за этот грех, за попрание шариата.

– Проклятый! Проклятый!
– У Шадмана задергалась щека.

Он опустил голову, закрыл лицо руками. И вдруг встал, выпрямился.
– Я пойду к нему, я скажу ему...

Он шагнул к двери, резко повернулся, подошел вплотную к Хамзе.

– Я не хотел говорить вам, не мог говорить... Но теперь скажу! В доме у Исмаила живет один человек... Он говорит понашему, молится по-нашему. Он носит одежду шейха. Но это не муслим, не мусульманин!.. Это иностранец!.. Его трудно отличить от наших, с виду он настоящий шейх... Но в его лице нет истинной веры, он притворяется... Однажды они молились вдвоем с Исмаилом, и я по спине понял, что он не мусульманин... В его спине нет покорности аллаху... Это чужая спина, это спина военного - она не гнется, не просит милости у всевышнего... К этому человеку часто приезжают курбаши, он сам все время уезжает в горы и подолгу живет там... Он знает старшего брата Мияна Кудрата - Мияна Башира, который живет в Индии и знается с англичанами. Я слышал однажды его разговор с Исмаилом о Мияне Башире...

Хамза еле сдерживал волнение. Наконец-то!

Наконец-то появилось то самое, что нужно Рустаму Пулатову.

Только бы не дать понять Шадману, что его, Хамзу, интересует все это, только бы не спугнуть этого шейха-иностранца...

Он все-таки появился здесь, как это и предвидел Рустам Пулатов. И от него идет связь в Самарканд. Надо немедленно дать знать Пулатову.

– Бог с ним, с этим иностранцем, Шадман-ходжа, - как можно равнодушнее сказал Хамза.
– У нас есть свои заботы...

– Нет, нет, вы сообщите о нем куда следует! От этого человека веет бедой. Он иногда смотрит на наших как на самых низких людей, как на своих слуг. Он презирает нас. Я прислуживал ему.

Это нехороший человек.

– Зачем мне сообщать о нем? У меня хватает своей печали.

Вот Зульфизар уехала...

– Да, да, у вас сегодня невеселый день... Я как-то забыл об этом со своими разговорами, извините.

Шадман сник. Его разочаровало то, что Хамза совсем не заинтересовался его рассказом.

– Я вас только попрошу, Хамзахон, никогда не говорить, что вы впервые услышали об этом шейхе от меня. Вам, наверное, еще будут о нем рассказывать. Не ссылайтесь, пожалуйста, на меня...

Очень прошу вас.

– Хорошо, Шадман-ходжа. Но вряд ли у меня еще будет с кем-нибудь разговор об этом человеке. Да и он сам, я думаю, надолго не задержится здесь.

– Я пойду. До свиданья.

"Какой забитый, униженный Исмаилом человек, - подумал Хамза, когда Шадман ушел.
– Всю жизнь прожил, как говорится, не поднимая головы. А ведь у него есть ум, наблюдательность. Как тонко он заметил, что у этого шейха не гнется спина...

Нужда не дала развиться его способностям. Только вспышка гнева заставила вспыхнуть его ум. Но это была короткая вспышка. Сейчас он придет домой, и забота о куске хлеба снова заставит его забыть о своей наблюдательности. Как часто это бывает с людьми, лишь оскорбление, обида или обман пробуждают их истинную натуру и сильные чувства - желание защититься, дать отпор. А в остальное время эта натура дремлет, задавленная заботами о хлебе насущном, о мелочах жизни..."

2

Ночь. Горы. Молния, сверкнув над ущельем Сандал, по которому бежит река Шахимардан, исполосовала своим фиолетово-голубым зигзагом черное небо и врезалась в склон горы Избосар. Посыпались камни. Мгновенный отблеск осветил вершины скал, обложенные тяжелыми тучами.

Загрохотал гром. Первые капли дождя зашелестели по земле.

Хамза, сидевший на своем любимом месте - на берегу реки под скалой, отодвинулся назад, чтобы укрыться от дождя под нависающей над головой каменной громадой.

Укрыться самому и укрыть тамбур, который он взял с собой, выйдя сегодня в полночь из дома и отправившись в горы.

...После ухода Шадмана он сел писать Пулатову, но рука сама потянулась к записке Зульфизар. Он прочитал ее несколько раз и задумался... Как могла Зульфизар взять эту бархатную паранджу у жены шейха? И зачем ей нужна была бархатная паранджа, когда у нее уже была одна паранджа, купленная у матери Алиджана? Рукию-биби, жену духовного лица, еще понять можно. Для нее бархатная паранджа - это праздничный наряд. У нее, наверное, целый гардероб таких паранджей. Но Зульфизар, жена коммуниста... Может быть, она тоже собиралась завести себе такой гардероб?