– Это оскорбление!
– крикнул Насыров.

– Дать слово Хамзе!
– кричали из зала.
– Пускай сам все расскажет!

Хамза быстрой походкой уже шел между рядами.

Когда он поднялся на сцену, в зале раздались аплодисменты.

Хлопали не делегату курултая, не участнику дискуссии о коллективизации. Хлопали любимому поэту, стихи которого для многих сидевших в зале в свое время стали началом поворота к новой жизни.

– Товарищи!
– энергично начал он, и глаза его засветились молодо и весело.
– Советская власть и на втором десятилетии своей жизни продолжает одерживать одну победу за другой!..

Еще совсем недавно Шахимардан - этот далекий горный кишлак - был гнездом религиозного фанатизма, суеверий и предрассудков. Сейчас с этим покончено! В Шахимардане организован колхоз, построена красная чайхана, поставлен памятник Ленину.

Мы провели с гор канал и приступаем к созданию общественной системы арыков. Большинство наших женщин и девушек уже сняли паранджу... Наша артель берет обязательство образцово провести сев и собрать хороший урожай... Мы шли, идем и будем идти этим путем. И никому нас с него не свернуть!..

На этот раз дастархан был разостлан на той самой террасе, которая висела над пропастью. В предвечерних сумерках фиолетовые вершины гор были окрашены последними лучами уже зашедшего за край земли солнца.

Сегодня собрались только свои, шахимарданские. Шел доверительный разговор. И святой Миян Кудрат предался воспоминаниям о тех временах, когда он сам еще был здесь смотрителем гробницы.

Но всех интересовали будущие события. Все выжидательно смотрели на хазрата, надеясь, что для своих он откроет какие-то особые секреты.

– За границей все готово, - многозначительно произнес наконец Миян Кудрат.
– Но знаете, уважаемые, что великий аллах ниспошлет нам победу только в том случае, если прибытие войск ислама будет поддержано всенародным восстанием. Сигналом к восстанию всего народа станет разрушение гробницы по инициативе Хамзы.

– Но Хамза, насколько я знаю, как раз не хочет допустить разрушения гробницы, - удивленно поднял брови Бузрук-ишан.

– Надо внушить народу, что Хамза хочет разрушить гробницу, что он получил приказ из Самарканда от Ахунбабаева, - насупился хазрат.
– Очень важно, чтобы все поверили в это.

Только тогда народ поднимется на защиту ислама. А разрушат гробницу люди нашего славного Нормата-курбаши. Вам всем на это время придется уйти в горы. Я тоже буду находиться в горах.

Когда все будет окончено, вернемся обратно... Во время военных действий никого из нас, кроме Гиясходжи, не должно быть в Шахимардане.

– Мой хазрат, - поинтересовался Бузрук-ишан, - кто будет у нас главой нового государства?

– Наше новое государство будет возглавлять достойный человек. Кандидатура еще не намечена, но я думаю, что это будет верный слуга ислама.

– Хазрат, - спросил Гиясходжа, - а где Алчинбек Назири?

Миян Кудрат вздохнул.

– Я не хотел раньше времени говорить вам об этом, но, видно, придется сказать. Сегодня ко мне прибыл гонец из Коканда от моей семьи. Он привез печальную весть...

Все напряженно подались вперед.

– Алчинбек Назири арестован. В последнее время он слишком дерзко бросал вызов судьбе и рисковал там, где можно было бы обойтись без всякого риска. Аллах наказал его. Все в этом мире происходит с божьего ведома.

Все молчали. Никто не знал, что говорить.

– Он не выдаст нас?
– осторожно спросил Бузрук-ишан.

Гиясходжа рассмеялся:

– Вы как ребенок...

– Зато вы очень взрослый!
– обозлился Бузрук-ишан.
– Пустили меня по миру... Я не хочу терять последнее. Если Назири назовет мое имя...

– Помолчите, - поморщился Гиясходжа.

– Рисковать можно только в том случае, - угрюмо сказал шейх Исмаил, когда от тебя не зависит жизнь других людей. Но когда в твоих руках находится такое дело, как наше, риск - это преступление.

– Очень справедливые слова, - подал наконец голос паломник из Гилгита, до этого сидевший молча.
– Алчинбек Назири поставил под удар всю нашу организацию.

– Я должен сказать вам, - вздохнул Миян Кудрат, - что нам всем, очевидно, придется молиться за Алчинбека Назири...

– В каком смысле?
– никак ничего не мог понять Бузрукишан.
– Разве он уже умер? Или раскрыл все тайны?

– Как вы смеете подозревать в измене одного из самых верных наших сподвижников?
– искренне возмутился Миян Кудрат.
– Алчинбек Назири предпочтет смерть предательству!