Ее глаза расширились, и Урсула отпрянула от него.

— Ты местный клиент?

Оливер придвинулся ближе.

— Нет. Я просто приходил сюда… ради компании.

— Компании? — Она явно не верила ему.

— Я дружу с Верой, и ее девочки меня любят. Но я никогда не приходил сюда ради секса. — Он ухмыльнулся. — По крайней мере, до сегодняшней ночи.

Оливер хотел с ней переспать. Усрсула почувствовала, как волна жара прокатилась от ее живота к голове и разлилась по щекам. Если она выглядела сейчас хоть немного так, как чувствовала, то напоминала спелый помидор.

Ее гнев на Оливера испарился, когда он рассказал о произошедшем в ночном клубе и после. Оливер не рассказал ее секрет. Он сдержал свое слово. Даже несмотря на то, что навлек гнев своих коллег.

Когда Оливер наклонился ближе, она опустила веки.

— Прости, что проклинала тебя за спиной.

Его губы приблизились к ее рту, овевая дыханием ее кожу.

— Я смогу это пережить, если ты захочешь загладить свою вину.

Она широко открыла глаза, встретив его чувственный взгляд. Синева его глаз практически ослепляла.

— Как?

— Поцелуй подойдет для начала.

— Что еще? — спросила Урсула, идя ему навстречу.

— Ты, обнаженная. — Он бросил взгляд за ее спину и порочно улыбнулся. — Предпочтительно привязанная к железному изголовью.

У нее перехватило дыхание. Она инстинктивно отстранилась.

— Зачем?

— Чтобы научить тебя доверять мне. Чтобы дать понять, что, даже если ты связана и уязвима, я никогда не причиню тебе боль. Что, даже когда ты в моей власти, у тебя есть свобода воли, и ты по-прежнему отвечаешь за свое тело и разум.

Урсула испуганно уставилась на него, поскольку провела три года своей жизни с привязанными к кровати руками, лишенная свободы воли.

— Это не сработает. Я не смогу позволить тебе меня связать. Они так поступали. Они…

Он накрыл пальцем ее губы.

— Я знаю, как они поступали. Именно поэтому мы сделаем это вместе сейчас. Чтобы стереть плохие воспоминания. Когда мы закончим, ты будешь ассоциировать связывание с удовольствием, а не страхом разочарованием и болью. Потому что я позабочусь, чтобы ты получила удовольствие. Ничего больше.

Она не сомневалась, что он хотел доставить ей удовольствие, но не могла представить, что когда-нибудь сможет забыть те дни, когда была привязана к кровати.

— С чего ты решил, что это сработает? Книга по психологии?

Он улыбнулся.

— Я никогда не ходил в колледж. Но всегда умел разбираться в женщинах. И, когда мы занимались любовью в фургоне, ты не смогла сбросить те цепи, которыми тебя сковали. Они все еще с тобой. — Оливер мягко постучал по ее виску. — Все еще там. И, пока ты не освободишься от них. ты не сможешь свободно распоряжаться своим телом. Назови меня эгоистом, но, занимаясь с тобой любовью, я хочу всю тебя. Не хочу, чтобы ты сдерживалась из-за страха. Хочу освободить тебя.

«Свобода», — это слово звучит так хорошо. Но сможет ли она когда-нибудь почувствовать себя совершенно свободной? Даже сейчас она взаперти, хотя это сделано исключительно ради ее защиты.

— Поэтому ты хочешь меня связать?

Глаза Оливера потемнели.

— Поэтому и… потому что только от мысли, что ты полностью в моей власти, я готов взорваться.

Он взял ее руку и поднес к своим джинсам спереди. Когда прижал ее ладонь к образовавшейся выпуклости, она почувствовала тепло.

— А если я попрошу тебя развязать меня, ты сделаешь это немедленно? — спросила она дрожащим голосом, потому что обдумывала то, о чем даже не следовало размышлять. Но всякий раз, когда Оливер смотрел на нее с желанием и похотью в глазах, ее другая сторона брала вверх и принимала решение.

Он покачал головой, отчего ее сердце полностью остановилось.

— Нет. Ты сможешь развязаться сама. Я воспользуюсь только шелковыми шарфами, чтобы привязать твои руки к изголовью. Но узлы будут настолько свободными, что ты сможешь выскользнуть из них, когда почувствуешь необходимость.

Облегчение заставило ее перевести дыхание. Она посмотрела на него и вспомнила, что Оливер делал для нее, чтобы она достигла оргазма на заднем сиденье фургона, каким самоотверженным он был.

Так что, если он хотел этой игры в рабство, она могла попробовать. Ранее он не причинял ей боли. Нет причин, по которой бы начал сейчас. Медленно Урсула кивнула, молясь, что не совершает худшую ошибку в своей жизни.

— Да.

Оливер притянул ее к себе и крепко обнял.

— Детка, спасибо. Ты не пожалеешь!