— Привет, девочка, ты там живая? — крикнула Ашика, до Бенни дошло, что Фрэнки неподвижно стоит рядом с ним.

Он посмотрел на нее сверху и увидел, что она смотрит на толпу полностью ошеломленная.

— Детка, — позвал он, потянув ее за руку в свою сторону, и она посмотрела вверх, чтобы взглянуть на него.

Именно тогда в его груди потеплело, потому что ее лицо все еще оставалось ошеломленным, но ее взгляд был полон такого удивления и нежности, и увидев этот взгляд ее безумно красивых глазах, для самого Бенни было удивительно, как он мог еще дышать.

— Как ты собираешься превзойти это в следующем году, Бенни Бьянки? — тихо спросила она.

— Я потрясающий, поэтому что-нибудь придумаю, — ответил он.

Ее глаза снова заблестели, но на этот раз ни одна слезинка не упала.

Это произошло потому, что она бросилась в его объятия и прижалась к нему в горячем, влажном поцелуе.

Послышались свистки, крики поддержки, предложения снять для них комнату, и его мать воскликнула:

— Слава богу, отец Фрэнсис не смог приехать! — прежде чем он прервал ее и мягко сказал:

— Пора начинать печь пиццу, детка.

Она выдержала его взгляд и крепко прижалась к нему, ответив:

— Хорошо, Бенни.

Он подмигнул ей, сжал в объятиях и развернул ее к своим гостям.

Когда он это сделал, она вскинула руки вверх и закричала:

— День рождения началось!

Две секунды спустя ее окружили друзья и семья.

Бенни наблюдал за этим, улыбаясь.

Затем он пошел на кухню, чтобы начать печь пиццу.

* * *

— О Боже мой! — закричала Фрэнки. — Я обожаю это!

Фрэнки сидела во главе стола, Бенни рядом, по ее возгласу понял, что ей действительно понравился только что открытый подарок, смотря, как она тут же сорвала свои браслеты с руки и надела подаренные.

Она потрясла ими перед его лицом.

— Разве они не великолепны, милый? — спросила она.

— Великолепны, — пробормотал он, улыбаясь и вообще не глядя на браслеты.

Она посмотрела на него, опустила руку, наклонилась к нему и прошипела:

— Не будь таким милым.

Он посмотрел вдоль стола, заставленного пустыми тарелками от торта, оберточной бумагой, использованными ленточками и конфетти от второго (и третьего) раунда «Стример попперс», и людьми, любившими Франческу Кончетти.

Затем снова посмотрел на нее и спросил:

— Да, что ты?

— Если ты в настроении быть милым…, — продолжила она, — может быть, ты сможешь попросить кого-нибудь из своей ребятни принести еще кьянти. У меня пересохло во рту.

— Я пойду в бар, — пробормотал он, но она поймала его за запястье, когда он сделал движение встать со стула.

— Я еще не закончила с подарками, ты не можешь уйти. Если ты уйдешь, перед чьим носом я буду покачивать браслетами и кого заставлю понюхать мои свечи?

Бенни получал удовольствие, видя свою детку счастливой.

Он не получал удовольствия, что драгоценности покачивались у него перед носом, и когда у него начиналась головная боль от очередной подаренной ей ароматической свечи, которую она заставляла его нюхать.

Он посмотрел через стол на Арта и сказал:

— Перед Артом.

— Отлично, — пробормотал Арт, закатив глаза к потолку.

Бенни проигнорировал его, встал со своего места, наклонился к Фрэнки и сказал ей на ухо:

— Вино для моей женщины.

Он отстранился, она широко улыбнулась ему, и он пошел к стойке, чтобы сказать бармену еще выставить вино на столы.

Он направлялся обратно к ней, когда краем глаза заметил движение. Ашика, поэтому остановился.

— Йоу, детка, — поприветствовал он.

— Привет, Бенни, — ответила она, останавливаясь рядом с ним. — Отличная пицца, как обычно.

— У нас тут вроде как есть практика в этом деле.

Она кивнула, ее губы изогнулись вверх.

— О Боже! Я обожаю этот лосьон! Он лучший! — взвизгнула Фрэнки, Бен и Ашика посмотрели в ее сторону, увидев, как она сунула бутылочку лосьона под нос Арту.

По лицу Арта нельзя было понять понравился ему запах, но, по крайней мере, парень нюхал его.

— Девушка дышит полной грудью, — тихо произнесла Ашика, и Бенни повернулся посмотреть на нее, как раз в тот момент, когда ее рука поймала его за руку. — Прими мою благодарность, Бенни.

— Даже не знаю, что на это сказать, поскольку я единственный, кто получает удовольствие от Франчески Кончетти, у которой на душе стало намного легче.

— Ты это сделал.

Он крепче сжал ее руку и тихо сказал: