Он поставил пиво на стойку, направился к двери, вышел на крыльцо, и в тот момент, когда он появился из ниши ее входной двери, увидел, как она перестала идти к своему дому и побежала вприпрыжку.

На каблуках.

Чертовая Фрэнки.

Он улыбнулся.

Она улыбнулась в ответ, бросилась в его объятия, сильно ударив его своей сумкой с компьютером по бицепсу.

— О, прости, — прошептала она, приблизив свое лицо к его лицу.

Он промолчал.

Потому что ему было наплевать на то, что она ударила его сумкой, но ему было не наплевать, что ее губы оказались так близко.

Поэтому он проигнорировал первое и воспользовался вторым.

Он прервал поцелуй, забрал у нее сумку, затем взял ее за руку и завел в дом.

Она бросила ключи на столик у двери, обернувшись к нему в ту же секунду, как только закрылась входная дверь, сказав:

— Ну?

— Ты не хочешь переодеться? — спросил он, наклоняясь, чтобы поставить ее сумку на пол у стены рядом со столом.

Он также увидел, что на ней были туфли-лодочки на высоком каблуке и еще одно платье делового типа, с высоким воротом и короткими рукавами, черного цвета.

Облегающее.

Короткое.

Господи.

— Я хочу узнать, почему меня неожиданно навестил Бенни Бьянки, — ответила она.

— Не хочешь сначала выпить пива?

— Я уже ответила на твой вопрос.

— Не хочешь позволить мне выпить пива и расслабиться после поездки, учитывая, что я приехал сюда примерно на пять минут раньше тебя?

— Бенни, — рявкнула она.

— Не прошло и десяти секунд, детка, — мягко заметил он, направляясь на кухню к своей бутылке пива.

Она не последовала за ним, просто развернулась, когда он шел вперед, и оказалась перед ним, преградив ему дорогу.

— Ну? — повторила она.

— Некоторое время назад я кое-что сделал.

Ее тело застыло, на лице появилось выражение, которого он не понял и не смог прочесть. Впервые за долгое время она бросила на него взгляд, который он не смог прочесть. Особенный.

Взгляд был не очень хороший.

— Что сделал?! — спросила она.

— Ты сказала мне, что парня из твоей компании замочили, поэтому я пошел к Сэлу, чтобы узнать, сможет ли он выяснить, кто это сделал, и, возможно, почему.

Сейчас он смог прочесть по ее лицу. Ее глаза стали огромными, а рот приоткрылся.

Она захлопнула рот и спросила:

— Ты ходил к Сэлу?!

— Ага.

— И какова плата?

— Он и Джина приглашены на нашу свадьбу.

При этих словах ее лицо смягчилось, глаза потеплели, а напряжение в ее теле настолько ослабло, что он приготовился подхватить ее, если она вдруг упадет на пол.

— Нашу свадьбу?! — тихо переспросила она.

Вот тогда-то он и получил нужную реакцию, которая ему очень понравилась.

— Возможно, ты захочешь жить в лачуге до конца наших дней, но я не хочу мириться с маминым дерьмом, если мы сделаем что-то подобное, — ответил он. — Не говоря уже о том, что я хочу всю жизнь любоваться своими кольцами на твоем пальце. Так что да, именно в ту сторону мы и движемся. К нашей свадьбе.

Это вызвало у нее любовь и восхищение, будто она не могла поверить, что он реален, не могла поверить в свою удачу, ему это чертовски нравилось. Чертовски.

К сожалению, в этот момент он не смог воспользоваться этим преимуществом.

— Думаю, я хочу расцеловать тебя всего, — тихо заявила она, и он ухмыльнулся, предпочитая, чтобы она сделала это, но сначала ему нужно было покончить с этим дерьмом.

— Ты хочешь знать, из-за чего все это произошло? — спросил он.

— Ладно, думаю, что хочу расцеловать тебя всего после того, как ты расскажешь мне, в чем дело, — уточнила она, и его ухмылка превратилась в улыбку.

Он почувствовал, как улыбка угасла, как только начал делиться:

— Не уверен, что ты будешь в таком настроении, когда я закончу, детка.

— О, черт, — ответила она.

— Ты не хочешь присесть? — предложил он.

— А мне нужно присесть?!

— Просто предложил. С пивом.

— О, черт, — повторила она.

— Присядь, cara. Я принесу тебе пиво.

Она посмотрела на него долгим взглядом, затем направилась к дивану. Большой, мягкий, с подушечками, приглушенно-зеленый диван, невероятно удобный, отлично смотрелся бы в его гостиной с ее приглушенно-голубым, мягким пухлым креслом и пуфиком. Не говоря уже о ее первоклассном квадратном журнальном столике взамен его потертого прямоугольного. Хотя бы потому, что ее был первоклассным, но еще и потому, что он не был потертым, а в основном потому, что он был больше и на него можно было поставить гораздо больше барахла, типа пивных бутылок и пакетов с чипсами.