А вот Надя… Надя бы не стала без любви. Получалось, что Надя к Ренату что-то чувствует? Что она влюблена? Резануло по сердцу острой бритвой.

Предательница!

Если бы любила меня по-настоящему, разве легла бы так быстро под моего брата? Разве стала бы с ним спать?

Чёрт…

Да и по хрену! Снова злоба голову заволокла. Отомстить хотелось. Самому себе доказать, что не так уж я и переживаю, что жена моя с другим в постель легла.

Поднялся на лифте, позвонил в дверь. Ключи я Анфисе уже отдал, да и не открыл бы сам.

Минуты три слушал тишину. Твою ж… Неужели нет её дома? И куда свалить могла? И с кем? Позвонил еще раз, дольше, сам слушал трель, по квартире разливающуюся, потом шаги. В глазок посмотрела, видимо, и сразу открыла, улыбаясь радостно.

— Богдан? Ты?

— Я.

— Приехал, любимый! Заходи скорее, холодно…

Я зашёл, она за мной дверь закрыла. Свет в коридоре горел неяркий, но я всё-таки все разглядел.

Смотрел на Анфису: на ней какое-то платье домашнее, потрепанное, волосы всклокоченные, ненакрашенная, только макияж перманентный видно, и смотрелось это, честно сказать, совсем не возбуждающе. Анфиса считала мой взгляд на себя, ойкнула и опустила глаза.

— Бодя, ты проходи в гостиную, я сейчас…

Она метнулась в спальню. Я разулся, снял пальто.

А у самого в голове одна мысль стучала как молоток: на хрена я сюда притащился? Вот просто — на хрена? Не хотел я Анфису, от слова совсем.

И дело тут не в отсутствии макияжа…

Решил, будто как-то этим Надю накажу? Да как? Она и не узнает, во-первых. А во-вторых… Во-вторых, Наде моей глубоко пофигу где я и с кем. В этом я уже убедился. И даже если она узнает, что я поехал к Анфисе и переспал с ней, только лицо скривит брезгливо.

Нужно было разворачивать оглобли и ехать домой. Просто завалиться спать и ни о чем не думать! И всех баб к чертям собачьим…

Все вы бабы — стервы!

— Милый, спасибо тебе, что приехал, я так рада! Голодный? Можно заказать ужин. Или хочешь, я тебе сделаю твою любимый омлет?

Анфиса нашла ко мне в кружевном пеньюаре. Надела специально для меня.

— Ненавижу омлет… — пробурчал я.

— Как же? Ты говорил… вкусно? — Анфиса наивно хлопала глазами.

А я думал: дура ты, дура! Омлет я нахваливал, чтобы потом получить кое-что другое, что в рифму называется! К тому же, ничего другого Анфиса готовить не могла. Лишь омлет был хотя бы сносным.

Самому от себя противно стало. А Анфиса подошла ближе, руки положила мне на грудь, приласкала. Только от ласки её нигде ничего не торкнуло. Пустота абсолютная.

Она опустилась ниже, еще ниже, на колени передо мной встала, а мне — никак.

Неожиданно перед глазами картина встала — то же самое делает Надежда, только не мне, а братцу. Рената ублажает!

Чёрт!

Руки само собой снова сжались в кулаки.

Только что я могу теперь?

— Милый, я так тебя хочу! — говорила Анфиса мне, а слова отзывались эхом, словно это Надя, там, Ренату говорила, зараза такая!

Я смотрел на любовницу сверху вниз и думал — вот оно мне надо? Зачем я приехал? Зачем? Я ведь не хочу её совсем! Я другую хочу! И не так. По-другому!

Я бы Наденьку сгреб в охапку, на постель кинул, стягивал бы с неё халатик, каждый миллиметр кожи зацеловывая, лаская, следы на ней оставляя, клеймя, чтобы понятно было, что она моя, что всё её тело — моё! Ласкал бы, доводя до самого края, потом останавливался, не давая ей взорваться удовольствием, специально, чтобы завести еще больше. И сначала бы начинал. Я бы ей показал как я её…хочу. Нет… люблю…

Я ведь её любил, несмотря ни на что! Любил… А Анфиса…

Она приняла моё состояние на свой счёт, думала, что я на неё так реагирую, чёрт.

Отстранился резко, ширинку застегнул.

— Извини, Анфис… не получится у нас ничего. Зря я сюда приехал. Прощай.

— Стой, Богдан! Подожди! Ты куда?

— Домой, — я устремился к выходу.

— Не уходи! Я… Я люблю тебя! Что хочешь сделаю, только останься! — цеплялась она за меня.

— Не надо ничего делать, Анфис, я не вернусь, — отцепил я ее руки от себя. Мне противны ее касания. — И…к Надежде больше не вздумай лезть, поняла? Узнаю — мало не покажется…

— Зачем ты так, Богдан? Я же… Я же на самом деле тебя люблю, а ты…

— А я её люблю, поняла? И потерял её из-за тебя!

— Из-за меня, да? Значит, это я во всем виновата? Еще скажи, что я насильно тебя в койку затащила! Забыл, как меня уламывал, как вокруг меня круги наворачивал, забыл?

— Ничего я не наворачивал, Анфис, что за фантазии? Ты сама готова была на всё, стоило пальцем поманить, так сразу и отдалась. И о любви, знаешь, тоже… Не надо. Как будто ты знаешь, что такое любовь.