— Признаю, это не мое любимое прозвище. Но все в порядке. Если я могу приручать мастодонтов и велоцирапторов, я почти уверен, что смогу работать с Кифом по несколько часов каждый день, пока ты будешь в Ложносвете. И если я мог обуздать свой гипноз, я, безусловно, мог бы помочь ему лучше контролировать свою эмпатию… и любые другие способности, с которыми он борется.

— Не уверен, как я отношусь к некоторым из этих сравнений, — отметил Киф, — но… я перепробовал все остальное, что пришло мне в голову на данный момент. Так что я готов попробовать, если ты готов.

— Звучит как план, — сказал ему Грэйди. — Просто позволь мне помочь Эделайн с ситуацией с гремлинами, а потом я найду тебя… и разве ты не должна идти на занятия? — спросил он Софи.

— Я… вроде как должна.

Грэйди снова рассмеялся.

— Расслабься, малышка. Что самое худшее, что может случиться?

Софи могла придумать много вещей, которые могли бы пойти совсем не так с этим планом.

Особенно когда Киф спросил:

— Должны ли мы называть себя Команда Грэйдиф или Команда Кифрэйди? Или, может быть, Команда Крэйди?

— С нами все будет в порядке, — сказал ей Грэйди. — Иди в школу. Учись.

— Не делай ничего такого, чего бы я не сделал! — добавил Киф, когда Софи неохотно повернулась, чтобы направиться к Прыжок-Мастеру.

Может быть, ей показалось, но она могла поклясться, что он добавил себе под нос:

— Я буду скучать по тебе.

Глава 40

— Хорошо… ты не забаррикадировался ни в одном из вольеров для животных, — сказала Софи, когда вернулась из Ложносвета и обнаружила Кифа, сидящего в тени дерева Панакес Каллы. — Так, может быть, тренировка с Грэйди прошла не так плохо, как я боялась?

Киф фыркнул.

— Очень забавно.

— Что? Я серьезно! Я почти ожидала, что приду домой и обнаружу, что Грэйди загипнотизировал тебя, заставляя странно танцевать, потому что ты продолжал пытаться убедить его называть тебя сэром Ухмылкиным и, честно говоря, я была бы не прочь увидеть это.

— Вау, кто-то сегодня полон шуток, — отметил Киф.

— Это плохо? — спросила Софи.

— Вовсе нет. Ты просто кажешься… я не знаю. — Он наклонил голову, изучая ее. — Ты какая-то другая…

— Я часто это слышу, — сказала ему Софи, что было правдой.

Но.

Был шанс, что эмпатия Кифа наконец-то начала проявляться в чем-то гораздо более сложном и потенциально смущающем, чем ее недавнее мастерство в язвительном возвращении.

Особенно с учетом того, что он сидел там с цветами Панакес, рассыпанными по его идеально взъерошенным волосам, и стопкой журналов и цветных карандашей на коленях, как будто играл роль вычурного сердцееда в человеческом подростковом ромкоме… и ее сердце определенно было фанатом.

Она просто не была уверена, что с этим делать.

Софи не хотела бомбардировать его своими новообретенными чувствами.

Но и просто выключить их она тоже не могла.

Итак, варианты?

Прятаться и избегать его?

Это казалось неправильным.

Надо найти способ быть его другом и хотеть поцеловать… хотя мысли о поцелуе определенно не улучшали ситуацию.

— Ты там в порядке, Фостер? — спросил Киф. — Ты выглядишь так, словно хочешь выдернуть все свои ресницы.

— Да? — Она заставила себя сесть рядом с ним, но оставила немного места для «друга», надеясь, сделать это менее странным. — Я просто… интересовалась, как прошло обучение. Думаешь, помогает?

Киф прислонил голову к широкому стволу Панакеса.

— Не знаю. Все, что Грэйди заставлял меня пробовать, я уже делал… и ничего не добился. Но… это был только первый урок. Надеюсь, он просто закладывал основу, и завтра мы будем ее развивать.

— Знает ли он обо всех вещах, которые ты можешь делать… или мог бы сделать? — спросила она. — Потому что это может изменить его подход… хотя я определенно пойму, если ты не захочешь ему говорить.

— Я дал ему пару подсказок, на всякий случай, если это поможет процессу. Но… Грэйди — эмиссар. Я не хочу заставлять его скрывать что-то от Совета.

— Он бы сделал это… и я говорю это не для того, чтобы оказать на тебя давление. Я просто хочу убедиться, что ты знаешь, что он сохранит твои секреты, если ты решишь довериться ему.

— Знаю, — тихо сказал Киф, поворачиваясь, чтобы посмотреть на пастбища. — Но я устал усложнять всем жизнь.

— Ты не такой! Нет… не качай головой. Я права насчет этого. Жизнь сложна, но это потому, что мы оказались в эпицентре огромного восстания. Ты должен перестать винить себя в вещах, которые полностью вышли из-под твоего контроля, хорошо?