Конечно, Эдуард из-за плоскостопия в группу лидеров в спринте не входил. Но, знаете ли, старался. А что ж надо ещё тренеру? К тому же, несомненно, «физикой» занятия не ограничивались. В частности, все, Стрельцов в том числе, получали индивидуальные задания по технической подготовке, по которым трудились лично на протяжении недели-двух, после чего подводились промежуточные итоги. Так шла работа над совершенствованием приёма мяча и его остановки, над правильной передачей, ударом по цели, отбором с последующим началом наступления. При этом каждый игрок занимался конкретно тем, что не выходило у него в официальных матчах.

Нельзя не отметить и внутрикомандную дисциплину, которую В. А. Маслов установил спокойно и ненавязчиво. Вспоминает совсем тогда юный защитник В. М. Шустиков, ставший позднее рекордсменом «Торпедо» по проведённым матчам (всего 427) в чемпионате СССР: «Было у нас установлено дежурство по команде. В обязанности дежурного входило много бытовых мелочей — от подготовки мячей к занятию до уборки помещения. Списки дежурных вывешивались в первый день прибытия на учебно-тренировочный сбор. И каждый стремился узнать свои числа. Подошёл к списку Стрельцов, почесал в затылке и спросил у оказавшегося неподалёку Маслова:

— Виктор Александрович, а почему все по два раза дежурят, а я — три?

— Так вышло по жребию, Эдик, — последовал ответ.

Иных мерок в то время для нас не существовало».

Оттого не зря Л. И. Филатов озаглавил отчёт о предсезонной встрече «Торпедо» и прошлогоднего чемпиона московского «Спартака»: «Лучший матч марта». Суть, скорее всего, не в том, что обе стороны суммарно выставили девять олимпийских чемпионов. И, пожалуй, не в автозаводской победе 4:3. Интереснее другое: обозреватель подметил позитив там, где его ожидали с 1954 года: «У победителей прекрасное впечатление оставила линия нападения. Ещё накануне матча начальник команды “Торпедо” — заслуженный мастер спорта А. Бодягин сказал мне, что в текущем сезоне автозаводцы намерены существенно видоизменить игру нападающих. Как все помнят, в матчах прошлого года (и не только прошлого. — В. Г.) во время атак Стрельцов искал обязательно Иванова, а Иванов — Стрельцова. На этих сильных игроков коллектив обычно возлагал все надежды. Теперь решено играть в нападении впятером, разумеется, максимально используя боевые качества обоих лидеров. Контрольный матч со спартаковцами показал, что торпедовцы близки к осуществлению намеченной задачи».

Безусловно, одно дело решить, постановить; другое — исполнить. В грядущем сезоне будут, конечно, игры, в которых весь атакующий коллектив представлял единое целое, — но, что греха таить, двое друзей не раз ещё примутся искать на поле лишь друг друга, игнорируя остальных. Искоренить такое не под силу даже Маслову. Да и надо ли, по правде, совсем уж искоренять? Ведь подобное телепатическое понимание в футболе встречается крайне редко. Ко всему прочему, на тот момент Валентин и Эдуард — лучшие друзья.

И 11 апреля, думается, именно человеческие, а не футбольные отношения послужили причиной инцидента, который так и не будет забыт. Причём отделить мужскую дружбу от игры в мяч на этот раз никак не получится.

В том поединке второго тура с минским «Спартаком» Стрельцов провёл единственный и победный гол, обыграв двух защитников и изумительно пробив под перекладину. При этом в той же встрече через 10 минут был удалён с поля. 12 апреля «Советский спорт» уделяет этому факту и конкретно личности наказанного больше места, нежели всем остальным, гораздо более драматичным событиям. Так что же случилось?

Из объяснительной записки судьи матча Шляпина (по материалам, добытым А. Т. Вартаняном): «На 21-й минуте этой половины игры Стрельцов был удалён с поля, причиной удаления было следующее: Стрельцов, идя в центр поля и видя, что его пытается остановить игрок № 5 “Спартака” Артёмов, пустил ногу поверх мяча на колено Артёмову. В результате чего Артёмов получил травму колена. В перерыве я зашёл в комнату врача, где Артёмову оказывалась медицинская помощь, и выяснилось, что у Артёмова ушиб колена со ссадинами от шипов».

Несложно убедиться: причина для удаления есть. Однако с чего бы вдруг спокойный, добродушный, терпеливый игрок фактически врезается с мячом в соперника? Он что, за какие-то 20 минут изменил свою натуру? Нет, конечно. Просто слишком насыщенным вышло начало поединка.

На собрании команды — а оно состоялось в тот же (!) день, 11-го числа, — Эдуард заявил следующее: «Товарищи! Я прошу простить меня, что поступил неправильно. Я очень переживал, сидя на лавке... У меня было огромное желание играть, но с первых же минут и особенно после забитого гола меня стали сшибать и бить по ногам... И в этот момент пошёл силой на игрока противника. Прошу дать мне возможность искупить свою вину».

Сказано будто специально для тех, кто считал, что ему всё «как с гуся вода». Но не станем спешить с выводами. Пока ясно одно: били его, и жестоко. Однако подобное случалось и раньше, и позже. Чем же тот случай отличен? Начальник команды А. А. Водягин во вступительном слове кое на что пролил свет: «Считаю, что, несмотря на неоднократные грубые действия игроков команды “Спартак” Минск по отношению к Стрельцову и Иванову, Стрельцов не должен был отвечать грубостью, зная заранее, что мог быть удалён с поля, и тем самым поставить коллектив в трудное положение».