Теперь особенно интересно будет посмотреть, что раскопал о прошлом Рида Кристоф Дан.

Прежде чем посетить комитет, Гектор отправился на совещание к императору и через некоторое время был вынужден признать, что сегодня оно началось на редкость неожиданно.

– Ко мне ночью приходил Адриан, – сказал его величество, задумчиво помешивая ложкой чай в чашке, хотя помешивать там было нечего – чай с сахаром он не пил никогда.

– Ого, – пробормотал Гектор, испытывая острое желание прочистить уши, чтобы проверить, верно ли он расслышал. – И… по какому поводу?

– Просил прощения за дурь. А еще просил разрешения ухаживать за одной твоей знакомой девушкой.

«О нет», – мысленно простонал Дайд и едва не выругался, когда Арен продолжил:

– За Тайрой Рид. Ты упоминал, что он к ней не совсем равнодушен, но я, признаться, не представлял, что настолько.

– Его высочество влюблен в Тайру, – подтвердил Гектор, желая немедленно вскочить, отправиться в Тиль и хорошенько наподдать глупому мальчишке. – Очень влюблен. Простите, что не рассказал подробности. Не думал, что это важно.

– Неудивительно. Девок у него было больше, чем блох у бродячей собаки. Однако мне показалось, что на этот раз Риан… – Император поднял глаза, посмотрел на своего главного дознавателя и нахмурился. – В чем дело, Гектор?

Отвертеться он и не надеялся, но хотя бы попытаться стоило.

– Я бы не желал говорить на эту тему, ваше величество.

– Гектор. – Арен тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла. – Давай без тупого подросткового упрямства, ослов в моем окружении и без тебя достаточно. В чем дело? Я закрыт эмпатическим щитом и не собираюсь его снимать, если тебя это так волнует. Просто расскажи, почему ты тут сидишь с таким видом, словно хочешь кого-то убить.

Дайд сложил руки на груди и сжал зубы. Конечно, император прав, незачем упрямиться. Но, демоны, как же это, оказывается, непросто – говорить о чувствах, которые по-настоящему волнуют сердце. Даже с человеком, которому веришь и которого глубоко уважаешь. Все равно непросто.

А он еще смеялся над Кэт с Роджером!..

– Мне нравится Тайра. А внимание Адриана к ней – наоборот.

Губы императора тронула слабая улыбка.

– Коротко и по существу, Гектор. Ладно, я понял. Хочешь, чтобы я ему запретил?

Мгновение дознаватель колебался. Очень хотелось смалодушничать. Ведь Арен мог, действительно мог решить эту проблему раз и навсегда.

– Нет. – Император кивнул, и Гектор поспешил сменить тему: – Я попросил Тайру попробовать узнать что-либо о главе заговора. Взломать блок Аарона или хотя бы сместить его. Она согласилась, сегодня ночью посмотрит. Но ей нужна ваша кровь.

Арен усмехнулся.

– И почему я не удивлен…

Глаза у Тайры весь день были на мокром месте. Нет, она не плакала в полном смысле этого слова, потому что отчаянно не любила плакать, но избавиться от горьких мыслей не могла.

Все, абсолютно все было плохо. Не имелось ни одной причины радоваться. Тайру угнетало то, что утром рассказали руны, и не меньше этого она впадала в отчаяние из-за собственного обещания отцу. Она не знала, жалеет или нет, – слишком много было других чувств в ней сейчас, и жалость уже не помещалась, – да и не видела смысла в том, чтобы жалеть.

Гектор обязательно узнает правду. И не только ту правду, которая касалась ее отца, но и другую правду. О том, что она солгала ему, рассказав не то, что на самом деле увидела в рунах. И разве сможет он простить ее? Возможно, он поймет, но это ведь не то же самое, что простить.

Отец целый день молчаливо гладил ее по голове и ласково целовал, утешая. И даже позволил сходить вместе с собой в поселок, к пациентам, понимая, что дома Тайра сойдет с ума. А как только они вернулись обратно и пообедали, попросил их с Рианом сходить в лес, набрать ромашки, клевера и еще целый мешок различных трав, которые требовались для микстур чаще всего.

Тайра прекрасно осознавала, зачем отец это делает, и не собиралась спорить или противиться. В конце концов, ей и самой нужно поговорить с Рианом. Не о любви и ухаживаниях, а кое о чем другом.

Она задала этот вопрос, когда они уже вошли в лес. Счастливый Джек с тявканьем носился чуть впереди, распугивая лаем птиц и насекомых, и Тайре, когда она слышала этот радостный лай, даже захотелось улыбнуться.

– Скажи, Риан… – Она вздохнула, чуть сильнее сжимая пальцы на локте своего спутника. – Когда ты узнал, что твой отец был во главе заговора и… убивал людей… Что ты почувствовал?

Он ответил, не колеблясь:

– Злость.

– Да? – Тайра прислушалась к себе. Нет, злости не было.