Во сне Тайра не успела толком сосредоточиться на тумане – почти сразу проснулась, ощутив кожей чей-то взгляд.

– Папа?.. – прошептала девушка, почувствовав знакомую руку поверх своей ладони, и встревожилась. Она помнила, каким мрачным был отец после встречи с Гектором, но на их с Рианом вопросы он так толком и не ответил – выкурил несколько сигар и ушел к себе в комнату.

– Я разбудил тебя, – прошептал Морган, погладив запястье дочери. – Прости, Тай. Мне нужно попрощаться, а я не знаю как. Не представляю…

– Попро…

Тайра захлебнулась собственными словами.

Попрощаться. Значит, Гектор все-таки выяснил правду об исчезновении Зака и принял единственно верное для себя решение.

– Да. Завтра меня отвезут в изолятор, где я буду дожидаться суда. Дайд пообещал, что приговор вынесут в течение двух недель.

Тайра сглотнула.

– И… каким он будет?

– Это не важно, ласточка.

– Ну что ты такое говоришь! – Она села на постели и изо всех сил обняла отца. – Как это может быть не важно! Я…

– Послушай меня. – Морган перебил ее, обняв не менее крепко. – Помни, что ты обещала выйти замуж за Риана, и ты ни в коем случае не должна передумать. По правде говоря, я бы хотел дождаться вашего брака, но теперь уж не получится. Не откладывай, идите в храм как можно скорее.

– Папа! Какой храм, когда ты…

– Мне ты ничем не поможешь, но можешь помочь себе. И только это для меня имеет истинное значение, Тай, только это. Выходи замуж за Риана, живи здесь спокойно, помогай местным лечиться… рожай детей. Живи, дочка! Лишь это важно.

– Мне важно не это, папа. Я хочу знать, к чему тебя приговорят за Зака.

– Не только за него.

В груди кольнуло, будто кто-то ткнул в сердце кинжалом, и Тайра неожиданно поняла: в глубине души она давно осознавала, что Зак не мог быть единственной жертвой. Но не хотела думать об этом, не желала признавать.

– Это ведь из-за меня, да? Ты убивал из-за меня.

Она впервые произнесла это слово – «убивал».

– Нет, и не думай так никогда, ласточка. – Отец наклонился и прижался губами к ее виску. – Никогда, поняла? Ты ни при чем. Я убивал, потому что хотел, чтобы ты жила.

– Мазь, да? Жизненная сила…

– Да.

– И проклятие…

– Действует.

Тайра стиснула зубы.

– Врушка ты. А я всегда верила…

– Прости, – повторил он обреченно. – Мне нечем гордиться.

– А я тобой горжусь! – произнесла Тайра запальчиво. – Не убийствами, конечно. Но, папа, ты хороший человек, я знаю! Ты талантливый врач, ты научил меня всему, что я знаю и умею, ты поддерживал меня, только благодаря тебе я научилась жить со своей слепотой! Я уважаю и люблю тебя, и всегда буду любить, что бы мне про тебя ни сказали!

Девушке показалось, что плечи отца поникли, словно ему было стыдно.

– Спасибо, ласточка. – Он ласково погладил ее по спине. – Защитник, как же я буду без тебя…

– Но там ведь можно видеться? – спросила Тайра дрогнувшим голосом. – Не может быть, чтобы нельзя!

– Можно, раз в неделю. По крайней мере пока я нахожусь в изоляторе, а в тюрьме могут быть и другие правила. Кстати, Дайд сказал, что с Кайлом он примет меры, так что этот мальчишка вас с Рианом больше не побеспокоит.

Тайра от неожиданности чуть с кровати не упала – хорошо, что Морган в этот момент крепко ее обнимал. Кайл… отец еще может думать о сыне Иниго, когда их жизнь целиком и полностью рушится!

– Папа…

– Это важно, Тай, не кривись. Раз Кайл все никак не может успокоиться, значит, способен отомстить еще раз, уже по-крупному. Но Дайд его приструнит, я почему-то в это верю. И за Риана выходи поскорее, так я хоть спокоен буду, а то совсем с ума там сойду в застенках…

На этот раз Тайра не стала ничего обещать отцу. Просто сидела рядом и целовала, наслаждаясь самыми родными и любимыми на свете объятиями и понимая, что теперь они еще долго не посидят вот так, вместе. А может, и вообще никогда не посидят…

Нет! Нельзя сдаваться! Надо попробовать помочь…

Гектор проснулся внезапно и даже не понял, по какой причине так получилось. Он не слышал никаких шорохов и вообще подозрительных звуков, за окном было еще темно, и казалось бы, спи и спи до звонка будильника, но он отчего-то вдруг открыл глаза и уставился в бревенчатый потолок. Сердце заполошно колотилось, дыхание было рваным, нервным, и хотелось немедленно вскочить, чтобы куда-то бежать. Куда? Ему совершенно некуда было бежать, да и не от чего, кроме собственных бесконечных обязанностей.