Шрифт:
Однако их объединение продержалось недолго. В воспоминаниях Виктора Фёдоровича Белаша, начальника штаба повстанческой армии Махно, заместителя председателя Совета Революционной повстанческой армии Украины, и его сына Александра Белаша «Дороги Нестора Махно» указывается: причиной разрыва было то, что Григорьев тайно от махновцев поддерживал связь с Деникиным. Махно воспринял это как предательство Григорьева.
27 июля Никифор Григорьев был убит махновцами [147] .
147
По свидетельству бывшего члена махновского штаба Алексея Чубенко, 27 июля 1919 года в селе Сентове Херсонской губернии (близ Александрии) на съезде повстанцев он, Чубенко, выступил с обвинениями в адрес Григорьева. Он уличил атамана «в поощрении буржуазии», на что Григорьев в ответ выхватил револьвер, но Чубенко опередил его, выстрелил первым. Раненый Григорьев с воплями: «Ой, батько, батько!» — выбежал из помещения. Махно крикнул: «Бей атамана!» Чубенко погнался за ним и всё время стрелял ему в спину. Во дворе добил его.
Махновщина
В семь часов утра в штаб бригады направилась высокая женщина. У штаба стояли часовые, они ласково ей улыбнулись:
— Проходите, проходите...
Она вошла в здание — в передней сидел писарь Василий Харламов. Писарь хорошо знал жену Махно, Галину Андреевну Кузьменко, поэтому поприветствовал её по-приятельски, спросил:
— Вы к батьке, Галина Андреевна?
— Да, к Нестору.
— Сегодня у нас большой праздник, к нам приезжает Ворошилов.
— Я всё знаю, — сказала она.
Харламов открыл дверь, и Галина Андреевна вошла в кабинет Махно. Нестор сидел на широкой лавке. Возле него были его личные телохранители Петро и Сидор Лютые. При виде женщины их лица засветились.
За Галиной Андреевной в кабинет вошли начальник штаба Виктор Белаш, начальник контрразведки Лева Задов, родные братья Махно Григорий и Савелий, земляки Семён Каретник, Алексей Марченко и другие соратники батьки.
Нестор сказал жене:
— Ты, Галина, поруководи, чтоб был стол накрыт всем, что надо... А ты, Григорий, — это он брату, — бери тройку лошадей с кучерами Сашком Шевченко и Ваньком Лепетченко да ещё несколько всадников и поезжай на станцию [148] , встретишь Ворошилова.
148
Железнодорожная станция находилась в семи километрах от посёлка Гуляйполе.
Григорий Махно появился с охраной на перроне Гуляйпольского вокзала за минуту до прибытия броневика наркома внутренних дел Украины. Ворошилов легко соскользнул с подножки вагона, с ним рядом — адъютант Владимир Петров. Поздоровавшись с Григорием, Ворошилов начал сразу с вопроса:
— Где Нестор Иванович?
— Ждёт вас в Гуляйполе в штабе, — ответил посланец батьки.
Сели в пролётку, и лихая тройка лошадей с ветерком понесла её в Гуляйполе, всадники едва поспевали за ней.
Высокого гостя Нестор Махно ждал на крыльце дома штаба бригады. Рядом с ним стояла Галина Андреевна, остальные — позади них. Под звуки оркестра, исполнявшего «Интернационал», перед фронтом махновского войска около сотни загорелых бойцов, одетых кто во что. Нестор не спеша пошёл навстречу Ворошилову. Это был малорослый, моложавый человек в папахе. Он отдал честь Ворошилову, доложил:
— Комбриг батько Махно. — Простёр руку к строю. — Приветствую вас от имени революционных повстанцев.
Когда Ворошилов и Махно обменялись рукопожатиями, Нестор указал на стоявшую на крыльце Галину Андреевну:
— Жена моя Галина.
Лишь после этого стал представлять членов Гуляйпольского исполкома и своих штабистов. Затем коротко проинформировал Ворошилова о военных действиях бригады:
— На фронте держимся успешно. Ведём бои за Юзовку. Основные части бригады сейчас сражаются с деникинцами. Здесь, в Гуляйполе — резервный полк. И пара кавалерийских сотен.
Он провёл Ворошилова вдоль строя бойцов, останавливаясь возле некоторых, называя их по имени, фамилии: «Сашко Пузанов — пулемётчик», «Иванко Логвиненко — командир тачанки», «Семён Панченко — пулемётчик», «Петро Гавриленко...», «Прокоп Середа...».
Потом состоялся митинг, на котором Махно произнёс небольшую, но пламенную речь, где заверил правительства Советской Украины и РСФСР в дружбе с ними, обещал и впредь помогать в борьбе с белыми. По окончании митинга все были приглашены за столы, тянувшиеся в два ряда через весь двор. Ворошилова усадили на почётное место напротив Нестора, рядом с ним — его адъютант. Около Махно слева села мать, Евдокия Матвеевна, справа — жена Галина. За спиной Нестора встали телохранители Лютые. В соответствии с занимаемым при батьке положении за столом разместились Белаш, Задов, Щусь, Марченко, Каретник, Аршинов, Волин...
Когда рюмки были наполнены горилкой, поднялся Ворошилов:
— По поручению Реввоенсовета разрешите вам, Нестор Иванович, вручить орден Красного Знамени за оборону Южного фронта и взятие Мариуполя.
Махно принял орден и сказал:
— Я воюю не за ордена, а за победу революции, так как я крестьянин и сейчас наша цель отстоять, уберечь победу революции от белогвардейцев.
Вручив орден, Ворошилов провозгласил тост за здоровье комбрига Махно.
Ответный тост Нестора был немногословным: «Выпьем за светлое будущее». Он попросил дирижёра духового оркестра заиграть «его любимую» — вальс «Амурские волны», и они с Галиной пошли танцевать...
Во дворе началось веселье с песнями и плясками, а Махно и Ворошилов с приближёнными к «батьке» атаманами уединились в штабе на переговоры.
Ворошилов уехал из Гуляйполя на следующее утро, 5 мая 1919 года.
Подробности этой встречи Ворошилова и Махно описаны женой Махно Г. А. Кузьменко. Не так давно двоюродный внук Махно Виктор Яланский, проживающий в городе Гуляйполе, опубликовал письмо Галины Андреевны, в котором она своеобычно вспоминает эту памятную встречу и заканчивает его так: «А уж посля награждения Нестора орденом, нам через некоторое время была прислана машина, а тако ж самолёт...» Поскольку текст письма весьма своеобразный, я пересказал его своими словами.