— Эй, засоня, вставай! — трясет меня за плечо дедушка.

Я уже знаю: если он рано будит меня, — значит, возьмет в лес. Я мигом вскочил и оделся.

Стрелки будильника только близятся к шести, а на улице светло. Глянул в окно — кругом белым-бело. И тут только я вспомнил: дедушка недавно обещал меня сводить в лес по первой пороше на охоту.

Наспех позавтракав, мы бесшумно закрыли за собой дверь.

Снег такой нежный, мягкий — как пух. Погода — словно по заказу: не очень холодная, но и не совсем теплая.

— В такой день никакой охотник не усидит дама, — бормочет дедушка.

Шаг у него бодрый. Весь он выпрямился, изредка посматривает на небо.

Мы миновали поле и, войдя в лес, свернули на просеку. Ветра нет. Вокруг тишина. Кажется, лес забылся в легкой сладкой дреме. Сначала не было слышно ни единого звука, а потом послышался частый, дробный стук дятла, вот вспорхнули с веток елочки шустрые синички и перелетели через просеку. Пройдя сосняк, мы очутились в мелком осиннике, и кто-то громко, почти как человек, засмеялся: «Ха-ха-ха-ха!»

— Это сойка голосит. Почуяла вблизи человека, — подсказывает мне дедушка.

Вдруг он остановился. Я чуть-чуть не наткнулся на него.

— Видишь? — он пальцем показал на снег. — Следы… Какой-то зверь большими прыжками пересек просеку…

«Сейчас дедушка похвалит меня», — обрадованно подумал я и открыл рот, чтобы сказать, что это пробежал заяц-беляк.

— Длинноухий, — опередил меня дедушка. — Шагай за мной! Идем по следу.

Мы углубились в осинник. А там — так и этак, вдоль и поперек — уйма следов, словно это замысловатое звериное письмо, разбросанное на огромном листе бумаги.

— Уй-юй! — воскликнул я. — Тут целое стадо зайцев пробежало!

— Нет! Здесь всего один косой жировал.

Оставив меня у жировки, дед пошел по следу. Не успел я толком прочесть новую, загадочную для меня «грамоту», как он подозвал:

— Внучек, валяй вперед! Отойдешь от меня немного, начинай подавать голос, но не сворачивай со следа. Не потеряешься, не бойся!

Я не боюсь, но недоумеваю, почему я один пойду по следам, ведь и ружья-то у меня нет?!

Иду, время от времени подаю голос: «Уть, а-ать!» Изредка палкой стучу по дереву, и тогда меня обсыпают снежные хлопья.

И вот след оборвался. Я остановился, не знаю, что же дальше делать. Пристальней всматриваюсь: «Э-э, здесь он след в след бежал обратно, мне навстречу. Как же я его не увидел?»

Повернул назад, поглядываю то вперед, то влево. И тут-то я заметил за елочкой другие следы. «Ах, вон оно что?! Заяц хочет оставить меня в дураках».

Снова преследую косого и подаю голос. Он часто петляет. Я вспотел, рубашка прилипает к телу.

Но прогремел выстрел, и лес будто бы проснулся. «Наверное, это дедушка», — обрадовался я.

— Ого-го-го! — подал он голос.

Я поспешил к нему. Дед стоял на том же месте, где остался, а у ног его лежал заяц — такой же белый и пушистый, как и этот первый снег.

НА ТЕТЕРЕВИНОЙ СВАДЬБЕ

Перевод А. Смоликова

Часто я спрашивал у дедушки, что такое тетеревиный ток. Дедушка улыбался, но отвечал загадочно:

— Ты еще маленький. Вот следи, как только сбежит снежок во-он с того поля, что далеко в окне видать, так самая пора приспеет. И мы пойдем с тобой на тетеревиный ток.

Я уже знал, что снег тает весной, и ждал, когда же, наконец, придет долгожданный март. Но вот пришел март, а снег на дальнем поле все не таял. Однажды я даже не вытерпел и побежал по дороге к этому полю. Снег лежал твердой коркой. По нему я даже пробежался взад-вперед. Потом вернулся домой расстроенный и подступил к дедушке:

— Почему ты обманул меня, дедуля? Нехорошо обманывать. Весна пришла, а снег не тает…

— Рано еще, внучек. Вот выйдет на небо яркое солнышко, скворушки прилетят — и погонят зиму с полей да лугов. Тогда и пойдем. А сейчас, видишь, небо насупилось, то зима-матушка тучами свой снежок от солнышка прикрывает.

Скоро, как говорил дедушка, так и случилось. Скворцы прилетели, и солнышко улыбнулось с неба… Проснулся я как-то, глядь, а на дальнем поле темные проталины. Тормошу деда: «Пошли! Пошли на тетеревиный ток!»

— Вот теперь можно. Пока ты спал, я уже сходил в лес, приготовил место для наблюдения за тетеревами. Завтра на заре мы должны быть на ихней свадьбе.

— Как на свадьбе? — удивился я.

— А так. Тетеревиный ток — это и есть тетеревиная свадьба, — улыбнулся дедушка.

И вот до восхода солнышка мы уже сидим в шалаше у небольшой лесной полянки, покрытой твердым снежным настом.