Теперь уже скворцы стали улетать из скворечника по очереди за стройматериалом.

Воробьи же потом поселились под крышей надворной постройки.

Вот как закончился бой за мой скворечник. Я все рассказал ребятам в школе. Когда Петька снова пристал, из какой доски я сделал скворечник, я ему ответил почти научно, как мне разъяснял отец:

— Ни доска, ни ветка тут ни при чем. В природе всегда была и будет борьба, а вот мы, ребята, должны жить в дружбе. Тогда и учеба, и труд будут спориться.

И с тех пор мы с Петькой — закадычные друзья, вместе ставим скворечники.

У ЛЕСНОЙ ПОЛЯНЫ

Перевод А. Смоликова

С охоты мы с дедушкой возвращались поздно вечером. Был сентябрь. И хотя солнце днем светило ярко, жары не было. На свежем осеннем воздухе дышать приятно и шагать легко. Сколько верст прошагали — не сосчитать. Если бы по прямой шли — не одна, а целых десять верст получилось бы.

Пройдя частый темно-зеленый ельник, мы вступили в лиственный лес. Шумят высокие стройные осины, липы. Радуют глаз белоствольные березовые рощицы.

Все они стали разноцветными — всяких-разных тонов, как будто их кто-то нарочно разукрасил. Посмотришь на такой лес — глаз не оторвешь: до чего красиво!..

У небольшой лесной поляны дедушка присел отдохнуть на широком пеньке. Я примостился рядом.

Дед набил свою трубку самосадом, не спеша закурил и показал на виднеющийся сосновый бор.

— Это место, внучек, исстари называют Бортевым лесом. Пасекой по-теперешнему.

Я удивленно оглянулся вокруг, но никакой пасеки не увидел.

— А где… пасека? — недоуменно спросил я.

— А вон, видишь? — дед поднял указательный палец в сторону одинокой сосны на краю поляны — Приглядись к ней получше.

Сосна была высокая-превысокая, ну прямо в облачко упиралась, а в ширину — вдвоем не обхватишь. Я присмотрелся, но кроме качающейся на ветру ветхой веревки никакой пасеки не заметил.

— А зачем веревка здесь висит, дедушка? — снова озадаченно спросил я.

— А вот это уже и есть бортевой пасеки веревка. Вон повыше, видишь, дупло темнеет. Там жили, а может, и сейчас живут пчелы. В старину наши деды и прадеды в таких дуплах пчел находили и, свалив дерево, распиливали его, а колоду с дуплом приносили домой и ставили на огороде. У кого же огорода своего не было, те держали такие пасеки в лесу.

— Как огорода не было? У всех есть сады, огороды…

— Э-э, внучек. Это — теперь. А раньше у нашего брата марийца не то что огородов, гроша за душой не водилось. Это Советская власть нам землю дала.

— А зачем веревка? — не унимался я.

— А вот зачем. Ты знаешь, что Мишка-медведь очень любит сладкий медок. Найдет он дуплистое дерево и тут же проверит — есть ли там пчелы. А как найдет — разорит семью своей когтистой лапой. Покусают его бедные пчелки, а косолапому что от того? Окунется в речушку — и всю боль как рукой снимает…

Дед выбил трубку, положил в карман и продолжил:

— Зачем веревка, говоришь? Держит, значит, хозяин лесную пасеку, но чтоб медведь не мог разорить ее, привешивает повыше борти на веревке бревно. И вот взберется медведь по стволу дерева, а у дупла бревно висит, мешает ему. Откинет он бревно, а оно обратно на веревке возвращается. Дальше откинет косолапый — бревно сильнее бьет по нему. Да тут еще пчелы обнаружат незваного гостя и всей гурьбой набросятся, начнут жалить его. Выйдет из себя медведь, изо всей силы отбросит бревно, а оно опять же со всего маху ка-ак ухнет разбойника, так тот срывается с дерева и падает на острые пеньки да колья, вбитые вокруг.

Вот и борть цела, и добыча хозяину.

— Да-а! — протянул я.

— Это еще что! Другие и не такое придумывали… К бортевой летке прикрепят тоненькой веревочкой люльку, а большой веревкой она подвешена к толстому суку повыше дупла на расстоянии от ствола дерева. Залезет медведь на дерево, усядется в люльку этак по-барски и только запустит лапу в дупло, а люлька-то и оторвется от летки. И Топтыгин повисает между небом и землей. Зажалят его пчелы насмерть. Очумеет медведь да и вывернется из люльки. Упадет — тут ему и конец на пнях да на кольях…

— Ну-у, это не по-человечески. Так губить зверей…

— Правильно, внучек. Теперь лесных зверей мы такими дедовскими способами не губим. Не бьем мы их и из ружья…

В ЗАСАДЕ

Перевод А. Смоликова

Много путей-дорог по окрестным лесам и болотам исходили мы с дедушкой на охоте, по грибы да по ягоды, но на тетеревином току после той памятной заячьей свадьбы еще не бывали. Я часто приставал к дедушке с просьбой посетить наш весенний шалашик. Наконец он согласился: