Но самое странное было впереди. Тот самый Петька-задира Янаев на чужой беде тут как тут. Увидел он, что в моем скворечнике творится — и разнес о том по всей школе… И если бы не Михаил Иванович, я в школу бы ходить перестал — смеялись все надо мной, проходу не давали. А Михаил Иванович вот что сказал:

— Завидуйте Коле Галкину. Он увидит скоро такое, чего посмотреть каждому небезынтересно. За его скворечник будут сражаться и спорить воробьи и скворцы… И кто победит в там бою, Коля нам потом расскажет.

Ребята перестали надо мной подсмеиваться, а Петька Янаев подошел ко мне, когда я один на турнике занимался, и спросил:

— Скажи, Кольк, друг я тебе?

— Ну, друг, только зазнаваться любишь и высмеивать.

— Больше не буду. Клянусь. Ты вот расскажи мне, какую доску ты брал для скворечника и какую ветку сзади его прибил. Почему на ней так воробьи любят рассиживать?

— Это пока секрет, — говорю. — Вот проверю, как ты клятву сдержишь, все расскажу.

— Ну ладно, только ты потом, когда драка начнется, будь другом, позови.

На том мы и порешили…

Наконец прилетели скворцы. Защелкали и засвистели на всю округу. Прыгают с ветки на ветку по яблоне, на березе поют, но на скворечник почему-то и не смотрят. Прибежал Петька, рассказал я ему все.

— Что-то тут не то. Пошли к Михаилу Ивановичу!

Учитель успокоил нас обоих:

— Завтра утром, часов в семь, я приду к тебе, Коля. И ты, Петя, приходи. Разберемся, в чем дело.

Наутро приходит Михаил Иванович, Петька прибегает. Скворцов не видать, а воробьи поочередно выпрыгивают из летка и охорашиваются то на веточке, то на гвозде.

Прилетели двое скворцов и сели недалеко, на макушку яблони. А воробьи, как увидели скворцов, так сразу оживились, начали громко чирикать. На их крик слетелись другие воробьи и уселись недалеко на крышах и карнизах построек. Все беспокойно вертятся, подпрыгивают, о чем-то сердито чирикают. Скворцы тоже воинственно настроены. То усядутся на веточке скворечника, то шумно облетят его. Потом улетели куда-то…

— Да-а… — протянул я, — все пропало. Вон сколько воробьев! Где тут справиться с ними двум скворушкам…

— Не горюй, Коля, — сказал Михаил Иванович, — Сейчас они позовут других скворцов…

— Все скворцы сейчас заняты своими гнездами, не прилетят, — засомневался Петька.

— Прилетят. Они друг за друга в любую драку бросятся, в огонь и в воду пойдут, — убежденно сказал учитель. — Вот увидите.

И правда. Поналетело скоро скворцов видимо-невидимо, двое, конечно, те, кто на место претендовали, сразу к летку. Воробьев как ветром выдуло из скворечника. Уселись они на балкон и начали меж собой судачить.

— Михаил Иванович, а о чем они совещаются?

— Сейчас дослушаю — «переведу»… Ну да, конечно же, паникуют. Кто начинать должен — решают. Вон тот, чуть поменьше, трещит: «Ты начинай. Как-никак, мужчина!» Тот, другой, отвечает: «У тебя язык острее, сама начинай».

— А что скворцы говорят, вон как свистят да щелкают? — спрашивает неугомонный Петька.

— Вас. кто сюда звал? — кричит скворец, вынырнувший из летка. — Скворечники, известно, нам, скворцам, ставят. Потому-то и называется домик скворечником. Мы перелетные птицы… — продолжает «переводить» Михаил Иванович.

— А мы вот никуда не летаем, мы здесь терпим и морозы лютой зимой и дожди проливные осенью. Мы здесь раньше поселились, и жилплощадь эта — наша! — трещит воробьиха.

— Вы наш дом заняли. Все равно вытурим, — вторит ей другой воробей.

Тогда вовсю загорланил другой скворец:

— Дальше сарая вы никуда лететь не можете — боитесь, питаетесь и то ворованными у кур зернышками, а мы… Вот начнется пахота…

Дальше Михаил Иванович перестал «переводить» споры да пререкания пернатых, так как началась настоящая драка. Скоро под скворечником на талом снегу оказалось воробьиное гнездо, а сами они куда-то исчезли. А скворцы поочередно громко начали распевать победную песню.

Михаил Иванович и Петька вскоре ушли. Все было ясно: скворцы отвоевали свое жилье. Но я продолжал следить за скворечником.

Попев да пощелкав поочередно и вместе, двое скворцов начали носить в скворечник все, что попадало, но только не остатки от воробьиного гнезда. Потом, видимо, переносив все, что было вокруг: перышки, соломку, сухие мелкие веточки — скворцы улетели. А воробьи тут как тут, и начали сами разорять содержимое скворечника. Скворцы застали их на месте преступления, и внутри скворечника поднялся такой шум — хоть уши затыкай. Вскоре из летка пробкой вылетел растрепанный воробей. Усевшись на заборе, он долго устраивал свои взъерошенные перышки, охорашивался.