За разговорами потерялся счет минутам. Я взглянул в раскрытое окно: дождь перестал, в рваных облаках засияли синеватые щели. Они расширялись, оттесняя тучи к горизонту.

Выглянуло солнце. Всеми цветами радуги на листочках деревьев и траве заплясали, словно живые, оставшиеся бусинки дождя.

Пора было покидать домик гостеприимного хозяина. Мы тепло попрощались с ним.

— Будете в наших краях, заходите!. — склонил он в поклоне свою седую голову.

Мы помахали ему картузами.

— День пропал, — стараясь завязать разговор, сказал я. — Так намыкались, а пользы никакой.

— А я иначе думаю, — возразил мой приятель, шагая впереди. — Помнишь, как ты в первый раз соблазнил меня на охоту?..

Никита, по-видимому, вспомнил давно прошедшее. И я вспомнил… «Живот у меня начал отрастать», — жаловался мне Никита. (Он — бухгалтер, человек, постоянно сидящий за столом.) Я посоветовал тогда ему купить ружье и бродить по лесу. А в одно из воскресений дал ему напрокат свою старую пистонку, и мы отправились вместе.

Как говорится, первый блин всегда получается комом. Так и (мы тогда поохотились неудачно. Уставшего, еле живого, я буквально с трудом дотащил Никиту до дому и поклялся больше ни разу не брать с собой.

Когда дня через два или три мы встретились с ним, он первым заикнулся. об охоте:

— А знаешь, я ведь в тот день на целый килограмм похудел.

Пришлось и в следующее воскресенье составить ему компанию. Только на этот раз я не посмел вести его далеко. Насвистывая в манок, я прямо перед носом у Никиты посадил на ель рябчика. Мой компаньон выстрелил и, подхватив птицу, как ребенок, запрыгал от радости.

И я ничуть не удивился тому, что через пару дней Никита повел меня в магазин с просьбой помочь ему выбрать ружье. Появилась у него и собака.

С тех пор много лет мы охотимся вместе, как родные братья. Теперь Никита стойко переносит все охотничьи невзгоды, его не удерживают ни холод и ни зной, не страшит самая дальняя дорога.

СИРОТЫ

Перевод Л. Ятманова

Километрах в двенадцати от нашей деревни есть место, которое давно заприметили охотники. Здесь, у озера, густо разросся ивняк. А позади него сплошной стеной стоят старые, крепкие сосны. Стоят спокойно, величественно, словно охрана какая.

Вот в этом укрытом от ветров убежище дикие утки обычно выводят свое потомство. Ну а когда полыхнет студеным дыханием осени, собираются крылатые семьи в дальнюю дорогу. Тогда-то не зевай, охотник! В такое время есть чем поживиться.

Каждый год и я спешил к Тумъеру (так называется это озеро). Одна такая вылазка особенно запомнилась.

Решил я отправиться на озеро с ночевой, чтобы всласть поохотиться. Добрался до захода солнца, заглянул в свой старый шалаш. Там все в порядке, о ночевке можно не беспокоиться.

Пока солнце не зашло, притаился я на бережку, стал ждать, не покажутся ли утки. Вечером, как известно, они начинают летать в поисках пищи.

Прошло немного времени, прилетела на озеро стая чирков. Хлопотливо рассыпались кто куда, ныряют под ряску, которой здесь видимо-невидимо. Вскоре послышались новые звуки — свист утиных крыльев и характерный «говор» крякушек. На воду они, однако, садиться не стали. Сделали круг над озером и исчезли вдали. Видимо, как я ни таился, они меня заприметили.

Едва я снова укрылся в высокой траве, как вдруг заметил, что из-за кустов выплыли другие крякушки. Шестеро!

Вскинул ружье, да, видно, сделал это неосторожно. Утки с громким кряканьем шарахнулись в разные стороны.

Я, конечно, мог достать выстрелам беспокойно плавающих крякуш. Но внезапная догадка удержала меня от этого. Я понял, что это подросшие утята, пока не умеющие взлетать. Видимо, они рано остались без матери… Может быть, защищая своих детей, она стала жертвой, ястреба…

Я опустил ружье и ушел ночевать в свой шалаш, не тронув утят.

Утром проснулся, когда солнце уже было высоко. Тихонько подошел к озеру. Утята-сироты, спрятав головы под крыльями, крепко спали, пригретые солнышком. Спали на открытом месте, не таясь, не опасаясь никого.

Я долго глядел на безмятежно спящих птиц. Пройдет время, вместе с другими утками улетят они в дальние края, а весной, возможно, возвратятся вновь сюда. Тогда, наверное, я не откажусь от охотничьего трофея. А пока… А пока я стал обходить это озеро стороной, словно боясь, что встречу там и других осиротевших птиц.