Замечаю, как Александр Федорович нетерпеливо топчется на одном месте, ждет не дождется, когда Никита Иванович выстрелит.

Заяц первым заметил охотника и свернул в сторону. Тогда же дружно залаяли и собаки и, как ошпаренные, помчались за зайцем. Лишь теперь охотник насторожился, вскинул ружье наизготовку. Собаки пробежали мимо и скрылись в чаще леса, откуда мы только что выбрались с таким большим трудом.

Аста подлаивает часто и тоненьким голоском. Анчар же — реже и громче, словно гулко бьет в барабан. Лай собак постепенно удаляется. А мы с Александром Федоровичем, будто сговорившись, тут же направились к Никите Ивановичу.

— Что же ты не стрелял, ведь заяц прошел под самым стволом? — с упреком обратился к нему Александр Федорович.

Нахлобучив на лоб ушанку, Никита Иванович отвечает:

— Пожалел… Уж больно смешно он бежал. И потом… Возьми зайца с утра — таскать целый день измучишься. Да и собакам хочется погонять — пусть поработают.

— Эх ты, растяпа! — в сердцах махнул рукой Александр Федорович. — Теперь понятно, почему твой заяц ученый. Этак ты его и в академики произведешь.

8

Был у меня хороший знакомый — Илья. Сказать вам правду, с Ильей много раз вместе ходил я на охоту, но не помню, чтобы он кого-либо подстрелил, кроме, разве, вороны. Зато, возвращаясь из лесу, в пути, как только увидит какую-нибудь пташку — так сразу вскинет ружье и — бах.

А однажды Илья шел с охоты один. И на опушке леса он подстрелил чужую собаку, приняв ее за волка.

Хозяин подал на Илью в суд. Пришлось несчастному выплачивать в течение полугода по четверти зарплаты штрафу.

Так вот, приходит ко мне этот Илья в канун Нового года и говорит:

— На месте бывшего аэродрома, на клеверном поле, живет русак, большой-пребольшой, как теленок. Но уж та-акой хитрый! Если пойдем с тобой вдвоем, — говорит, — наверняка возьмем его.

В день Нового года принести на ужин зайца, да еще с теленка, мне показалось заманчивым, и я согласился пойти с Ильей.

Новогодним утром мы встретились с Ильей за городом, километрах в семи-восьми. День выдался на славу. Ночью или под утро чуть-чуть запорошило. Все это нам сулило удачу.

Илья старше меня года на три, но ростом — мне под мышки. На ватную фуфайку он напялил задом наперед белую исподнюю рубашку, а поверх брюк — белые штаны. Черную ушанку на голове обвязал белым женским платком. Глядя на смешно разодетого Илью, мне хочется смеяться. Но он шуток не любит и очень близко принимает их к сердцу. Я креплюсь, чтобы не рассмеяться.

Впереди на поле стоят скирды клевера, слышу — Илья что-то кричит мне. Сняв с головы шапку вместе с платком и повесив ее на ствол ружья, он на ходу взмахами указывает вправо. Я понял: косой убежал в ту сторону…

Теперь нам остается лишь тропить его и, где-нибудь залучив, гнать обратно. Но гоняться за русаком по его следам оказалось труднее, чем я полагал… Заяц выскочил на санную дорогу и помчался во весь дух. Ведь всего лишь зверек, а и то соображает, что бежать по снегу трудно!

Я остался ждать, а Илья пошел залучать косого. Вижу их обоих: пробежав некоторое расстояние, заяц встал на задние лапки, посмотрел вперед, потом опять пустился во всю прыть, а Илья, подняв вверх правую руку с ружьем, помахал ему вслед, словно грозя: дескать, ну погоди!

У околицы деревни русак повернул в сторону и поскакал по рыхлому снегу. Я понял, что ждать бесполезно, пошел помогать Илье… Наконец загнали мы косого на огороды деревни Полянур.

Тут Илья и говорит:

— Ты, мол, иди к тому концу деревни, где-нибудь притаись за строениями, а я погоню усталого зайца прямо на тебя.

Я остановился у старой избы без крыши, на самом конце деревни. Илья гонит русака на меня. Я вижу зайца: хитрит косой, перебегает от укрытия к укрытию, раза два проскользнул в просветах между изгородями. А Илья совсем измучился — еле-еле перелезает через изгороди. Вот он обошел вокруг одной бани и остановился, раздумывая. Потом, увидев меня, снял шапку и помахал…

Когда я подошел к нему, он показывает:

— До этого вот места шел по следу. А здесь следы пропали.

Обхожу вокруг бани, а заячьих следов и в самом деле нет.

— Не забрался ли он в баню помыться? — шутя говорю Илье и заглядываю в приоткрытую дверь, Но в бане не видать никого, только у дальней стены лежит полуопрокинутое корыто.

— Тьфу! — сердито плюнул вспотевший товарищ, — Говорил тебе: хитрющий! В прошлый раз я гонялся за ним один, так он на чистом поле меж тремя скирдами меня запутал.