— Я тебя уважаю, дядя Левентей, ты пустое говорить не станешь. Да не думаю я пока выдавать дочь замуж. Сынку всего двенадцать лет. Выдам дочь, без рабочих рук останусь. Да и молода она еще…

— Не годится, Яшай, удерживать девушку из-за того, что рабочих рук не хватает. У тебя Япуш скоро станет работником: молодые быстро растут. Ты хорошенько подумай, такого человека, как мой Сакар, не часто встретишь…

Обедали вчетвером. За обедом Сакар рассказал о том, что произошло осенью в лесу, что теперь его будут судить за драку.

— Придется тебе, Чачи, пойти в суд, — сказал Яшай. — Ведь парень-то за тебя вступился. Я пока подыщу валежник, а распилить можно будет и после. Стапых дров хватит еще дня на два.

На другой день к вечеру Чачи привела к себе домой деда Левентея и Сакара.

Яшаиха встретила их настороженно, но, узнав, кго они и по какому делу приехали, засуетилась, принялась из последней крупы варить кашу. Она вскипятила чаю и очень удивилась, когда гости от него отказались.

— Я думала, сейчас нет людей, которые не пьют чай. А в моркинской стороне, видать, есть такие?

— Ив моркинской стороне таких нет, — ответил старик. — Только нам, охотникам, нельзя чай пить, от него тело мякнет.

— Тогда, может, водки выпьете? Сходи, Чачи, купи полбутылки.

— Не беспокойтесь, мы не гости.

— Вы всем гостям гости. Чачи, возьми деньги за божницей.

Чачи ушла. Япуш вертелся возле ружья.

— Не тронь! — прикрикнула мать. — Может, заряжено.

— Заряжено-то заряжено, да только оно не выстрелит, — успокоил его дед, — я пистон на затравку не поставил.

— Дедушка, ты медведя когда-нибудь убивал? — спросил Япуш.

— Бывало, — коротко ответил Левентей.

— А ты, дядя? — спросил мальчик у Сакара.

— Медведя не приходилось, а трёх волков подстрелил.

Вскоре вернулась Чачи с. водкой. Яшаиха переложила кашу в миску.

— Ну, прошу за стол.

Сакар положил на стол кусок вареной зайчатины.

— Поешьте.

— Это какое же мясо?

— То самое, которое по снегу бегает.

— Собачье? — удивился Япуш.

— Вот дурачок, кто же ест собачье мясо! — оборвала сына Яшаиха. — Это моркинские зайца так называют…

Дед Левентей спрятал смешок в бороде.

— Ну, будьте здоровы! — Хозяйка пригубила рюмку, долила доверху и подала Левентею.

— Сперва пусть Чачи выпьет.

— Я, дедушка, не буду…

— Девушка тогда пьет, когда замуж выходит, — сказала мать.

— Ну, ладно, будем здоровы! — Левентей опрокинул в рот рюмку. — A-а, хороша. Ну, Чачи, коли мать так говорит, долго трезвой не ходи.

— Посватается жених — так выйду, а не посватается — на вороне не улетишь. — смеется Чачи. Ей как-то легко разговаривать с Левентеем.

— Зачем на вороне! В тарантасе или на санях надо улетать. Будь я молодым, никому бы не уступил такую хорошую девушку, — улыбнулся старик и подмигнул Сакару.

Чачи заметила это и, покраснев, выбежала из избы.

Вечером дед Левентей сходил к земскому начальнику. Вернувшись, он устроился возле печки и стал рассказывать Япушу сказку:

«Давно это было. Корчевал мужик лес. Вдруг выходит к нему медведь и спрашивает:

— Мужик, что ты делаешь?

— Лес корчую, хочу репу посеять. Сладкая вырастет репа.

— Давай с тобой на пару репу сеять.

— Давай.

Стали они вдвоем лес корчевать. Мужик раз-другой рубанет топором вокруг пня и говорит медведю:

— Тащи!

Медведь и выворотит пень. Мужик носит тонкие сучья, медведь — толстые валежины.

Выкорчевали они лес, посеяли репу. Уродилась репа на славу. Стали урожай собирать. Спрашивает мужик:

— Ты что возьмешь — корешки или вершки?

— Вершки, — отвечает медведь.

— Ладно, — говорит мужик.

Взял мужик себе репу, а медведь ботву перетаскал в свою берлогу. Мужик всю зиму сладкую репу ел, а у медведя в берлоге вся ботва сгнила.

Наступила весна. Мужик снова принялся корчевать лес, а медведь вылез из берлоги и пришел к мужику.

— Ты меня обманул, — говорит, — за это я тебя съем.

— Съесть ты меня всегда успеешь, — отвечает мужик. — Давай лучше вместе лес корчевать. Теперь ты возьмешь корешки, а я вершки.

Согласился медведь.

Вот раскорчевали они лес, посеяли ячмень. Уродился ячмень на славу. Подошло время жать.

— Ты что возьмешь? — спрашивает мужик медведя.

— Как договорились: я возьму корешки, а ты вершки, — отвечает тот.