Я пыталась не думать о том, что, если Тоби обыграет меня, сокрытие смерти Шеффилда Грэйсона будет обнародовано. Либо так, либо мне пришлось бы отдать Блейку нечто гораздо более значительное, чем чек, чтобы он держал это в секрете.

У этого мужчины будет власть надо мной.

Нет. Я могу это сделать. Был способ. Мой ход. Его. Мой ход. Его. Снова и снова, быстрее и быстрее, мы двигали фигуры.

Затем наконец из груди у меня вырвался шумный выдох.

– Шах.

Я точно уловила момент, когда Тоби увидел расставленную мной ловушку.

– Ужасная девчонка, – грубо прошептал он, и нежность в его глазах, когда он сказал это, почти сразила меня наповал.

Его ход. Мой. Его ход. Мой.

И затем, наконец – наконец…

– Шах и мат, – сказала я.

Винсент Блейк на мгновение задержал нож Боуи на руке Иви, затем медленно опустил его. Его внук проиграл, и когда осознание того, что это значило, обрушилось на меня, все внутри меня сжалось.

Тоби проиграл обе партии. Он останется у Блейка.

– В следующий раз я ожидаю лучшего результата, – обратился Винсент Блейк к Тоби. – Теперь ты Блейк, а Блейки не проигрывают маленьким девочкам.

Я поймала взгляд Тоби.

– Мне жаль, – тихо и с беспокойством в голосе сказала я.

– Не надо. – Тоби обхватил мое лицо руками. – В тебе так много от матери.

Это было слишком похоже на прощание. С того момента, как Иви появилась у ворот Дома Хоторнов, я хотела вернуть его. А теперь…

– Я… – я замолчала, будто вопрос застрял у меня в горле. – Мы сможем видеться? – спросила я.

У вас есть дочь, вспомнила я собственные слова.

Даже две.

Блейк не дал Тоби возможности ответить. Он переключил свое внимание на Иви. Она купалась в нем, будто Блейк был солнцем, а у нее такая кожа, которая не обгорает. Впервые, смотря на нее, вместо того чтобы видеть в ней Эмили, я заметила нечто другое.

Энергия, которая была присуща Тоби. Блейку.

– Если я теперь выиграю, – сказала она, со сталью и вопросом в голосе.

– Оно твое, – подтвердил Блейк. – Все это. Но, прежде чем мы начнем…

Блейк поднял палец, и к нему подбежал член его службы безопасности.

– Приведи другого нашего гостя для мисс Грэмбс.

Грэйсон. Я не позволяла себе надеяться, что с ним все в порядке, пока не увидела его. А потом позволила себе подумать о том, что я выигрывала – не только его свободу, но и гарантию, что никто из близких мне людей больше не окажется здесь гостем.

– Эйвери. – Серо-голубые глаза Грэйсона, их радужки казались ледяными и яркими по контрасту с чернильно-черными зрачками, уставились на меня. – У меня был план.

– Безрассудное самопожертвование? – уточнила я. – Да, я поняла это. – Я подошла к нему и сказала прямо в ухо: – Я говорила тебе, Грэйсон, мы семья.

На доске уже стояли фигуры для последней партии. Иви играла белыми. Я – черными. С десятками тысяч бриллиантов, сверкающих между нами, мы сошлись в игре с самыми высокими ставками.

Увидев уровень Иви в игре против Тоби, я не ожидала, что вскоре столкнусь с проблемой. Похоже, она наблюдала за моей игрой против ее отца, усвоила десятки новых стратегий и поняла, как я смотрела на доску.

Она играла, чтобы выиграть. Я отчаянно хотела спасти Орена. И я не знала, насколько серьезное преступление совершила я, не сообщив о смерти Шеффилда Грэйсона. А Иви? Она играла за ключи от этого королевства – от невообразимых богатства и власти.

За принятие, одобрение от кого-то, от кого она отчаянно хотела их получить.

Все вокруг нас будто начало отходить на задний план – пока я не стала слышать только звук своего сердца и свое дыхание и видеть только доску. Это заняло больше времени, чем я ожидала, но наконец я ее увидела.

Я могла бы поставить шах за три хода, а шах и мат за пять.

Вот так просто я могла уйти отсюда вместе с Грэйсоном, зная, что у Винсента Блейка осталось меньше способов добраться до меня.

Но он все равно придет.