Посягательства на мои финансы, папарацци, игры и обескровливание меня. Он просто продолжит нападение. Эта мысль все громче звучала в моем сознании, заставляя меня переключить внимание с игры с Иви на картину в целом.

Эта игра не станет для меня последней.

Я могла выиграть, но я бы ушла отсюда в том же положении, в котором оказалась после смерти Тобиаса Хоторна. Сезон охоты не закрылся бы. Человек, которого Тобиас Хоторн так боялся, что оставил свое состояние практически незнакомому человеку, будет по-прежнему преследовать меня.

Даже без применения насилия, даже гарантировав нам физическую безопасность, Винсент Блейк все равно нашел бы способ уничтожить всех, каждого, что встанет у него на пути.

Победа над Иви сейчас не поможет.

Я должна играть с дальним прицелом. Я должна смотреть дальше доски, просчитать на десять ходов вперед, а не на пять, мыслить в трех измерениях, а не в двух. Если я одержу победу над Иви, Винсент Блейк отправит меня восвояси, узнав, что я сильнее, чем он думал. В будущем он изменит свои ожидания насчет меня.

Ты молода, в голове раздался голос Тобиаса Хоторна. Ты девушка. Ты никто – используй это. Если я дам Винсенту Блейку возможность продолжать недооценивать меня, он так и поступит.

Я пришла сюда с планом в голове. Турнир не был частью этого плана – но я могла использовать его.

Игра в шахматы заключается не в том, чтобы просто предугадывать ходы своего противника. А в том, чтобы заставить его делать ходы, какие нужно тебе, – заманить его в ловушку. Прослушав запись старика, которую он оставил для нас, Ксандр поразился тому, что Тобиас Хоторн точно предвидел, что мы все будем делать после его смерти, но Хоторн не просто предвидел это.

Он управлял этим. Управлял нами.

И если я хотела победить Блейка, я должна была сделать то же самое. Так что я не воспользовалась стратегией, которая привела бы к выигрышу. Я не победила Иви за пять ходов.

Я позволила ей победить меня за десять.

Я уловила тот момент, когда Иви поняла, что империя Винсента Блейка оказалась в ее руках, – и то, как сразу после этого глаза Тоби вспыхнули. Подозревал ли он, что я поддалась?

А мой настоящий противник?

– Отличная работа, Иви. – Блейк одарил ее легкой, самодовольной улыбкой, и девушка засияла. Блейк повернулся ко мне и Грэйсону: – Вы двое можете уходить.

Его люди приблизились к нам, и мне даже не нужно было притворяться, что я запаниковала.

– Подождите! – воскликнула я, в голосе звучало отчаяние – и я чувствовала это отчаяние, потому что, хотя это был просчитанный риск, я не могла знать наверняка, что не просчиталась. – Дайте мне еще один шанс!

– Имей хоть немного достоинства, дитя. – Блейк встал. И повернулся ко мне спиной, когда его собака подбежала к нему и бросила мертвую утку к его ногам. – Никто не любит неудачников.

– Я все еще могу проявить к вам щедрость, – крикнула я, когда охрана Блейка начала выводить меня с территории. – Последняя игра. Я против вас.

– Мне не нужна щедрость от тебя, девочка.

Все хорошо, пыталась убедить себя я. Есть другой способ. Способ, к которому я готовилась. Способ, который я планировала. Подарок в виде шахматного набора, факт того, что Алиса ждала мне снаружи – я всегда знала, каким будет мой гамбит.

Чем он будет.

– Тогда не щедрость, – ответила я, стараясь поддерживать панику и отчаяние, чтобы он не заметил глубокого чувства спокойствия, растущего внутри меня. – Как насчет всего?

Грэйсон пронзил меня взглядом:

– Эйвери.

Винсент Блейк поднял руку, и его люди молча отступили.

– Чего именно?

– Состояние Хоторна, – выпалила я. – Мой юрист неделями добивалась, чтобы я подписала бумаги. Тобиас Хоторн не передал мое наследство в доверительное управление. Прекрасные люди из «Макнамара, Ортега и Джонс» нервничают из-за того, что бразды правления берет на себя подросток, поэтому Алиса оформила документы, согласно которым все будет передано в траст, пока мне не исполнится тридцать.

– Эйвери. – В низком голосе Тоби слышалось предостережение. Часть меня хотела поверить, что он просто пытался помочь мне разыграть спектакль, в котором я прыгаю выше головы, но он, вероятно, на самом деле меня предостерегал.

Я рисковала слишком многим.

– Если вы сыграете со мной, – сказала я Блейку, кивнув на шахматы, – если вы выиграете, я подпишу бумаги и сделаю вас доверительным собственником.

Придя сюда, я рассчитывала на эго Блейка, хотела заставить его думать, что он может победить, но всегда был шанс, что он поймет, что я предложила шахматы именно потому, что у меня в этой игре были хорошие шансы на победу. Но сейчас?