Он видел мою игру.

Он видел мой проигрыш.

Он верил, что я сделала это предложение импульсивно, потому что проиграла. И все же он смотрел на меня очень внимательно, и на его губах играла самая недоверчивая из улыбок.

– Но зачем тебе делать что-то подобное?

– Я не хочу, чтобы кто-то узнал о Шеффилде Грэйсоне, – отрезала я. – И я читала документы! С трастом деньги по-прежнему будут принадлежать мне. Я просто не смогу их контролировать. Вам придется пообещать мне, что вы одобрите любые покупки, которые я захочу совершить, что вы позволите мне тратить столько денег, сколько и когда я захочу. Но остальные, которые я не смогу потратить? Вы единственный будете принимать решения, куда их вложить.

Знаешь, в чем настоящая разница между миллионами и миллиардами? – спросила меня Скай Хоторн. Казалось, это произошло вечность назад. В определенный момент она заключается не в деньгах.

А во власти.

Винсенту Блейку состояние Тобиаса Хоторна нужно было не для того, чтобы его тратить.

– Что, значит, пан или пропал – я получу все в двойном размере или ничего? – язвительно спросил Блейк. Как Тобиас Хоторн, человек напротив меня просчитывал на десять шагов вперед. Он знал, что у меня есть козырь в рукаве.

Надеюсь, он думает, что только один.

– Нет, – ответила я. – Если вы выиграете, вы получаете контроль над всем, пока мне не исполнится тридцать или вы не окажетесь на глубине шести футов. Но если выиграю я, вы позаботитесь о том, чтобы любые неприятные слухи о Шеффилде Грэйсоне остались в прошлом, и даете мне слово, что на этом все закончится.

В этом заключался план. Таким он был все это время. Мой величайший противник – а теперь и твой – человек чести, сказал мне Тобиас Хоторн. Превзойди его, и он признает твою победу.

– Если я выиграю, – продолжила я, – перемирие, которое у вас было с Тобиасом Хоторном, распространится и на меня. Сезон охоты закроется. – Я посмотрела на него жестким взглядом – подозреваю, он позабавил Блейка. – Вы отпустите меня, так же как отпустили когда-то молодого Тобиаса Хоторна.

Я хотела, чтобы он увидел во мне импульсивность, как будто я пытаюсь проползти в щель, потому что проиграла. Я молода. Я девушка. Я никто. И вы только что видели, как Иви обыграла меня в шахматы.

– Откуда мне знать, что ты выполнишь свою часть сделки? – спросил мой противник.

Мне потребовалось все самообладание, чтобы не позволить даже тени победы показаться на моем лице.

– Если вы примете пари, – сказала я, широко раскрыв глаза и демонстрируя напускную храбрость, – мы сделаем два звонка: один вашему юристу, второй моему.

– Какого черта вы творите? – прошипела Алиса.

Мы с ней были одни – вроде как, – но даже если никто нас в открытую не слушал, я не хотела говорить ничего, что могло бы выдать мои намерения Блейку.

– То, что должна, – ответила я, надеясь, что Алиса услышит больше в моих словах.

У меня есть план.

Я могу это сделать.

Вы должны довериться мне.

Алиса уставилась на меня так, словно у меня выросли рога.

– Вы совершенно точно не должны делать это.

Я не собиралась выигрывать этот спор, поэтому даже не стала ей отвечать. Я просто хотела, чтобы она поняла: я не отступлю.

Когда Алиса это поняла, она тихо выругалась и отвела взгляд.

– Знаете, почему мы с Нэшем разорвали помолвку? – спросила она тоном, который казался чересчур спокойным как для произнесенных ею слов, так и для ситуации. – Он был решительно настроен не позволить деду дергать за ниточки его – или меня. Нэш ожидал от меня, что я оставлю все это, Хоторнов, как и он.

– А вы не смогли. – Я не понимала, к чему она клонит.

– Нэша растили так, чтобы он стал особенным, выдающимся, – продолжила Алиса. – Но он был не единственным, к кому старик приложил руку, так что да, я осталась. – Алиса проглатывала слова, отказываясь придавать им большее значение, чем было необходимо. – Я сделала то, что должен был сделать Нэш. Это стоило мне всего, но прежде чем мистер Хоторн скончался, он договорился с моим отцом и другими партнерами, что я возьму на себя все дела с вами. – Она опустила взгляд. – Я просто слышу, что сказал бы старик о том хаосе, который я допустила в своей работе. Сначала позволила похитить себя, а теперь это.

О хаосе, который, по ее мнению, я устроила сейчас.

– Или, может быть, – я перевела ее внимание на себя, – вы сделали именно то, для чего он растил вас, именно то, для чего он выбрал вас.

Я хотела, чтобы она поняла, почему я выделила последние слова. Он выбрал не только вас. Он выбрал и меня, Алиса, – и, может быть, я делаю именно то, для чего он меня выбрал.

Медленно выражение ее темно-карих глаз изменилось. Она поняла, что я просила ее поверить, что я была выбрана по какой-то причине. И что причиной было это.