Это был совсем другой город. И контраст поразил Алексея в самое сердце. Казалось, из старого города медленно уходила жизнь, распадалось само время. Здесь же протекало обычное существование провинциального места.

Историк мысленно зафиксировал открытие и повернул назад, вернувшись к неприятностям, уничтожившим его утро. На этот раз пронесло, но предупреждение явно читалось в каждом действии местной милиции.

Куда же он успел влезть? И усач Борисыч? Не был тот алкоголиком, и не зная человека, Алексей сразу мог это подтвердить.

— Сожрёт тебя город.

Так говорила баба Варя, советуя уехать. Она всю жизнь прожила в городке и точно знала, чего опасаться. Для начала нечто неведомое сожрало Борисыча. Не буквально, конечно, но перемололо и уничтожило властью неведомой силы.

— Ну, не на Сицилии же мы! — тихо ворча, Алексей пошёл через железку.

Ему предстоял долгий путь назад. Было время осмыслить происшедшее, постепенно погружаясь в серый тлен старой части города. За интерес к тайнам здесь убивали не первый раз. Он помнил о судьбе прадеда. Снова Лукашов сунул нос не в своё дело и тут же получил ощутимый тычок. Одёрнули, указали на его место. Ладно, он сможет разобраться.

Квартира встретила Алексея тишиной. Несколько минут он смотрел на чемодан под вешалкой. Деликатность перевесила любопытство. Если и вскрывать посылку, то вместе с той, кому дед её отправил. Перехватив на скорую руку бутерброд, историк направился в библиотеку.

С родственницей он столкнулся у запасного входа, который давно стал основным для сотрудников и посетителей. Неизвестно, сколько продолжался ремонт, но Алексей догадывался, что главной дверью с письменами давно не пользовались. Скорее она оставалась музейным экспонатом, напоминавшим о былом величии.

— Алёшенька! — Варвара всплеснула руками. — Сбежал?

Она сразу же начала озираться, словно за ними наблюдали, площадь рядом с библиотекой была пуста.

— Отпустили.

Он коротко изложил события. Баба Варя вздыхала да охала, качала седой головой.

— Всё к тому шло, — прошептала старушка, когда узнала про смерть Борисыча. — Многим он поперёк жил. Говорила я ему. Такой же упрямец…

— И что? — недоумевал и возмущался Алексей. — Вот так, взять и убрать? Живого человека?

— Тише-тише. — Она сжалась в испуге. — Молчи! Водкой он отравился. И всё. Любой в старом городе скажет, что запоем пил.

— А в новом городе? Там так же думают?

— А что в новом? Чужие они нам. Никто из наших за железку и не ходит, — отмахнулась от гостя, мол, не о чем говорить.

— Не договариваешь ты, баба Варя.

— Живи тихо, Алёша, не ерепенься. — Варвара устало опустила руки, пригладила одежду. — Так и до моих лет доживёшь. Пошла я домой. Намыла всё, убралась. Отдохнуть надо.

— Проводить? — Алексей участливо коснулся её руки.

— Сама уж. — Она недовольно поджала губы, видно было, что и сердилась, и переживала за родича. — Да, записку твою из блокнота я спрятала, чтобы ироды эти не увидели. Вернёшься, отдам.

Историк долго смотрел старушке вслед изумлённым взглядом. Пугливая и отстранённая баба Варя всё-таки решилась на поступок ради родственника. И как успела незаметно умыкнуть листок?

Размышляя над стремительно несущимися событиями, Алексей вошёл в библиотеку. С последнего посещения ничего не изменилось. Странное, сотканное из множества архитектурных деталей, здание оставалось особенным местом в городке. Оно точно хранило незримые силы, о которых можно было только догадываться. Несмотря на подбирающийся и сюда распад, библиотека всё равно оставалась самым ярким и свежим образом среди рассыпающегося серого района.

Покрутившись в холле, он отыскал в стороне от лестницы дверь с блестящей металлической табличкой. «МУЗЕЙ» — гласила чернёная надпись. Не раздумывая, Алексей потянул тяжёлую дверь на себя.

Много лет прошло, а Степан словно вернулся в детство. Он — юная душа рядом с незнакомцем, в котором ощущалась сила и мудрость.

— Сядь, — указал странник на взгорок рядом с собой.

Юноша послушно сел и стал слушать.

— Не позднее двух дней ты должен покинуть городище.

Сердце Степана дрогнуло, но ответило пониманием. Он почувствовал, что именно так и следует ему поступить. Но всё же спросил странника, чтобы снять камень с души.

— Могу ли я покинуть дом, приютивший меня? Ответить неблагодарностью на бескорыстную доброту? В силах ли оставить тех, кто так дорог сердцу?

Странник молчал с пониманием и сочувствием. Затем заговорил:

— Даже если идёшь по прямому пути, даётся тебе выбор. Не просто его сделать. Он может быть страшным, несправедливым для простого человека. Сделаешь верный шаг и сохранишь себя, правду сердца и цель. Чуть ступишь в сторону, навсегда закроешь дорогу. Пришло тебе время выбирать.