— Тогда почему, по-твоему, я не сделала этого сразу?

Давление снова заставило Эш отвечать. Это было очень странное ощущение, как будто мысли выворачивали наизнанку, силой принуждая обнажить всё, не давая и шанса что-то недоговорить, скрыть, и тем более промолчать…

— Не знаю! Может, ты хотела меня помучить! Может, тебе нравится давать и отнимать надежду! Может, ты специально устроила всё так, чтобы я поверила в твою честность, чтобы потом всё раздавить! Может быть это просто твоё личное желание, наказать меня именно так, а не как-то иначе!

— Допустим. У тебя только сейчас появились такие идеи?

В этот раз давление было просто мучительным. Эш очень не хотела выдавать правду…

— Нет.

— А когда?

— Я не знаю! Не помню!

— Допустим. Если мысли о том, что я не буду играть честно, появились у тебя не сейчас, почему до этого ты не предприняла никаких действий и продолжала жить в Ахегауме так как я и задумала, идя по проложенной дорожке и веря в свободу?

— Потому что… Потому что… Я…

— Ну, говори.

Давление божественной силы стало таким мощным, что разум Эш под ним словно гнулся. Это пугало. Эш охватил страх, настоящий, практически первобытный. Конечно, реинкарнатору и раньше пытались промыть мозги… Но никогда это не делал кто-то, с кем разница в силе была бы настолько колоссальной. Никогда ситуация не была так безнадёжна. Даже в плену у Прагматиков. Там реинкарнатор хотя бы знал, что рано или поздно его убьют, после чего он переродиться и будет свободен… Здесь же такой роскоши не будет. Сейчас Эш полностью в руках Вендуа, и богиня может сделать с ней всё что угодно. И никакого спасения не будет, никакое сопротивление невозможно, сила старшей богини подавляет волю на самом базовом уровне, заставляя разум Эш, словно куклу, делать что требуется. Давать ответы, которые Эш не хочет давать. И не просто говорить бессмысленные фразы, повинуясь чужим приказам, нет, Вендуа заставляет отвечать на вопросы честно и искренне.

Ощущение собственной беспомощности и чужой власти над собой, сильнейшие за все жизни, вгоняли Эш в ужас. Но простой ответ, который вырвала из неё Вендуа, почему-то напугал девушку ещё больше.

— Я не думала об этом! Заставила себя не думать! Я подавила эти мысли так сильно, что они никак не проявлялись, даже мимолётно!

— И почему ты это делала?

— А что ещё оставалось, как не подавить их, и играть по твоим правилам?! Я в твоём мире! Слабая! Беззащитная! Беспомощная! Открытая как книга! Любое сопротивление бессмысленно! Всегда было бессмысленно! Так что мне ещё было делать?! Сесть на месте и не идти вверх по этажам?! Ты бы придумала что-то ещё, что-то страшнее, за неповиновение…

— А какие ещё мысли ты подавляешь, Эш?

— Нет… Не надо!

— Надо, надо. Давай посмотрим. Вместе.

Сменяющиеся картины прошлого Эш стали ярче, заполнили собой весь разум и всё внимание реинкарнатора. Жизнь за жизнью, Эш проживала заново, на ускоренной перемотке.

Потерянные друзья. Потерянные дома. Потерянные семьи. Навсегда ушедшее прошлое…

Те, кого он не смог спасти. Те, кого он не смог защитить. Те, кто просто остался там, в очередном мире, не последовав за реинкарнатором в новую жизнь. Те, за кого он отомстил. Те, кого он любил. Те, кого ненавидел. Те, кем восхищался. Кого учил. Кого использовал. Кто использовал его...

Страны, которые его растили. Страны, которым он служил. Которым помогал. Которые строил. Которые уничтожал…

Победы, которыми он гордился. Поражения, которые делали его сильнее. Идеалы, за которые он умирал.

Месть, не дававшая удовлетворения. Принципы и идеи, в тысячный раз повторяемые, как молитва, в каждом новом мире, чтобы не забыться. Страдания и потери, которым не было конца, не отпускавшие даже в следующей жизни.

Угасание интереса. Апатия. Угасание человечности. Бессмысленность всего. Сила, слабость, влёты, падения… Бесконечный цикл ложных триумфов и истинных мучений. Несправедливость. Невозможность изменить мир. Всегда был кто-то сильнее. Никогда не получалось прыгнуть выше определённого уровня. Ничего не менялось. Всё повторялось. Никакого смысла…

Цементирование принципов. Чтобы не забыться. Чтобы не деградировать. Чтобы остаться собой. Страх умереть по-настоящему. Страх сойти с ума. Желание, чтобы всё наконец кончилось.

Амелия.

Возвышение, самое быстрое, самое злое, за все жизни. Месть. Кровавая, чудовищная, жуткая. Самоубийство. Забытьё. Деградация. Конфликты со светлыми. Надругательство над жрицами. Осквернение храмов. Бессмысленные убийства. Бессмысленное насилие. Бессмысленное сопротивление.

Плен. Суд. Ахегаум.

В какой момент реинкарнатор понял, что всё, что он делает — бессмысленно? Что ему никогда не дадут подняться достаточно, чтобы сделать что-то глобальное, а не просто повлиять на небольшой период в истории одного из бесчисленного количества миров? Что даже становление богом — это лишь путь в младшие, где ждёт такая же грызня за власть и интриги, только уже без повторного шанса?

Когда осознал, что все его принципы — лишь самообман, лишь продиктованная желанием выжить попытка уцепиться за что-то универсальное, к чему можно будет вернуться в любой жизни, в любом мире, в любом теле, покуда его разум вообще остаётся похож на человеческий?