– Светлого неба, – вежливо произнес я, останавливаясь возле стойки. – Комнаты свободные есть?

– Найдем, – нехотя ответил собеседник. – Тебе чего надо?

– Поспать, помыться, поесть. Сначала помыться.

– На заднем дворе лохань есть и води теплая. Два серебряных.

– Дорого.

– Не нравится – не плати, за городом ручьев полно.

– Видел я эти ручьи… ладно, согласен. А комната?

– Пятерка.

– Медью?

Управляющий оценил шутку, весело рассмеялся, но тут же вернул себе серьезный вид и отрицательно мотнул головой:

– Серебром.

– Дорого же.

– Зато у нас комнаты чистые, не то что у соседей. Там можешь с клопами пожить, если червяк за горло схватил.

– Червяк, червяк… а жратва у вас тоже дорогая?

– Это смотря что брать будешь. Можем за пару медяков хлеба черствого насыпать, сэкономишь.

– Ну-ну. Где там ваша лохань?

Местная ванная оказалась расположена под небольшим навесом посреди заваленного различным хламом внутреннего дворика – в маленькой деревянной лохани уже плескалась вода, а явившейся с кухни мальчишка добавил туда же кастрюлю свежего кипятка, доведя температуру до вполне комфортной. Я осторожно снял одежду, забрался в импровизированную ванну и растянулся там, чувствуя ни с чем не сравнимое наслаждение. Тепло мало-помалу растекалось по телу, боль и усталость отступали, в голове возник образ просторной кровати с одеялом и кучей подушек…

– Господин, если дадите серебряную монетку, я вам мыло принесу, – внезапно раздался над ухом голос приносившего воду паренька. – Джакомон его по две монеты продает.

Я встряхнулся, душераздирающе зевнул, после чего ответил согласием – как следует отмыться от грязи и крови было бы очень желательно, а цена этого удовольствия выглядела вполне адекватной.

– Сейчас принесу, господин!

Сразу после помывки мне опять захотелось есть. Я нашел выделенную мне комнату, развесил на спинке кровати слежавшиеся в рюкзаке тряпки, немного подумал, а затем вернулся в общий зал. Там за это время мало что изменилось, но общение перешло на чуть более повышенные тона – отдыхающие мужики успели выпить солидное количество алкоголя и это незаметно скорректировало их поведение. Впрочем, для меня громкие разговоры были гораздо полезнее тихого перешептывания – благодаря им я мог узнать актуальные новости, оценить текущую обстановку и заново приобщиться к городской жизни.

– Мне бы поесть, красавица. Мяса какого-нибудь, супа, если есть, хлеба.

– Все принесу, – быстро кивнула подбежавшая к моему столику девушка. – Пиво надо?

– Нет, лучше компот. Или отвар травяной.

– Хорошо, все будет. Два с полтиной серебром.

– Вот, держи…

Ожидая заказ, я лениво рассматривал помещение, слушал беседы соседей и старался вычленить из их реплик что-нибудь полезное. Впрочем, особого результата это не приносило – загулявшие горожане трепались о жизни, не собираясь касаться важных для меня тем.

– Сарай на хуторе поставил наконец-то. – гордо заявил здоровенный пузатый мужик, отдыхавший за ближайшим столиком в компании четырех приятелей. – Теперь коров заведу и переберусь туда насовсем.

– Да пропьешь ты все деньги, как в прошлом году, – весело хмыкнул его более тощий и неказистый приятель. – Пропьешь, а затем снова на рудники подашься.

– И вообще, какая тебе скотина, ты следи, чтобы жена не ушла. Я ее вчера с Рыжим Оверо снова видел.

– Так у него же лавка, она там хлеб берет.

– Я про свою курицу тоже так думал сначала. А затем пришлось морду набить и из дома выгнать.

– Моя Нили не такая, – нахмурился пузан, – Ты не равняй.

– Мы тебе добра желаем, – вступил в беседу еще один отдыхающий. – Торгаши всегда на красивых баб засматриваются и мозги им крутят, пока мы в поле спину гнем. Порода у них такая.

– Я ей верю.

– Да мы что, против? Ты, главное, за Рыжим присматривай. Скользкий он человек, неприятный.

– Пошел он в жопу, – сердито произнес кандидат на должность рогоносца. – Попробует свои руки распускать, мигом хребет сломаю.

– Про стражников забыл?

– И они тоже пошли в жопу. А ты чего уши греешь, молокосос?

До меня не сразу дошло, кому именно адресован вопрос, но уже через пару мгновений все пятеро мужиков развернулись в мою сторону и ситуация стала предельно ясной.

– Чего молчишь, птица крашеная?

– Хавчик жду, – сообщил я, незаметно отодвигаясь от края стола. – Что, посидеть рядом уже нельзя?

Пузан встал со своего места, подошел вплотную и навис надо мной, словно грозовая туча.

– Уши греешь, значит?

– Я всего лишь хочу пожрать.

– И послушать про чужих жен? Интересно, да?

– Не орали бы вы настолько громко, я бы вас с радостью не слушал.

– Дерзишь, молокосос? – оппонент радостно оскалился и хрустнул пальцами. – А откуда ты такой здесь?

– С юга.

– И что, на юге своих баб не хватает? Чего сюда приперся?

– На рудники.

Вонявший луком и пивом жлоб вызывал в моей душе искреннее желание достать меч и устроить маленькую резню, но я хорошо осознавал все последствия такого шага. Приходилось терпеть.