— Насколько реален наш успех? Масена падет?

— Нас может остановить только предательство, но его ожидать и стоит.

— План есть?

— Крепость можно взять только возведя насыпь. Этим мы занялись. Копать придется много. Долго и упорно. Враг будет мешать. Давить на снабжение. Делать вылазки.

— Я не вижу в крепости стратега. Значит враги там должны быть лишены координации.

— Стратег у них есть. — ответил Петрий, бодро шагая со мной к валу вокруг лагеря.Частокола тут не было по причине отсутствия дерева, так что кастурум был защищен только валом из сухой земли и каменной крошки, в который дополнительно установили привезенные с собой панели-щиты, торжественно окрашенные в белый.

— Их стратег в крепости не сидит. Он иногда появляется. Цепляет ее зоной контроля.

— А сам сидит где-то в пустыне?

Ворота лагеря распахнулись перед нами, демонстрируя широкий прямой проход между ровными рядами палаток. Почти тоже самое в меньшем масштабе у нас было на Севере в постоянном лагере под Мелиоданом. Ну хоть что-то в военной машине Империи работает хорошо и стабильно.

— Сидит. Может, на колеснице рассекает. Мне не хватало зоны контроля, чтобы его поймать.

— Я видел пятнадцатый уровень. Время Великих Дел?

— Нет. Я выбрал Золотые Души. Еще одна ошибка грязного выскочки. Для Имперского стратега нашего времени положено не знать своих солдат. Они просто точки на карте. Песчинки, которые мешком кладешь на чашу весов. А потом удивляются как Ксерион побеждает. Удивляются почему побеждал я, а точнее почему не был разбит, несмотря на все их старания. А они старались. Поверь. Очень старались.

Верю. Я глянул уже мельком на легионы, развернутые для осады Месаны и немного удивился их снабжению в плане снаряжения. С этим все тут не особо хорошо. Брони хватало, но это были почти исключительно кольчуги. Даже ветеранские когорты страдали от недостатка защиты конечностей. Та же тяжелая броня, которая имелась в наличии, явно была трофейной. Типично шаддинские кольчуги с длинным рукавом и пластинами на груди или чешуйчатые доспехи. С метательными орудиями тут тоже было все не слава богам. 24 баллисты, 16 онагров. Это даже меньше чем выставлял Геор. Ну хоть скорпионов тут было аж 158, правда треть требовала скорейшей замены деталей.

И какой у нас итоговый расклад по Масене?

Есть мегакрепость, сильно мешающая вторжению на территорию Шадда. Ее осаждает бывший легионер, начинавший с самых низов, а на снабжении у него сидит золотой парень из хорошей семьи. Друг друга они не особо терпят. Единоначалия нет. Точнее как бы мы все служим Императору, народу и Сенату, но все это очень далеко. По факту каждый стратег сам себе режиссер. Я вроде приехал в самую боеспособную армию мира. Понимаю, что мира не 20 или 21 века, но все же… Приехал в армию, спросил “Что делать”, а мне ответили: “Да что вашей душе угодно” Свобода действий это, конечно, прекрасно, как закат в Туапсе, но чем больше вникаю в принципы организации Шаддинской кампании, тем больше вспоминаю понятие “Блядский цирк”.

— А можно нескромный вопрос? — со вздохом изрек я уже у самого шатра Петрия.

— Ага. — чуть напрягся он.

Может, подумал, что я его о наличии борделя спросить хочу. Мало ли как система перевела ему слово “нескромный”.

— А кто вас поставил осаждать Масену? Кто отдал приказ?

— На "ты" мне удобнее. На "вы" вообще не могу. Вот совсем. А приказ… Какой приказ? Приказ это ответсвенность, Михаир. Приказ это роспись. Это почти клятва! — снова завелся с полуоборота Петрий. — Никто тут их давать не готов. Не хочет. Если это не приказ принести еще бокальчик белого шаддинского. Я сам вызвался. Вызвался потому что остальные не хотели. Им подавай быстрые и легкие победы! — снова сетовал Петрий. — Они похваляются великим прошлым, но чем славнее жизнь предков, тем позорнее нерадивость потомков. Она как яркий луч не оставляет во тьме ни их достоинств, ни их пороков.

— Все так плохо? — который раз задаю этот вопрос то окружающим, то самому себе.

“Из всех них чего-то стоят только Нементил и Карр, но первый больше думает о богатстве, а о чем думает второй я вообще понять не могу”. — выдал Петрий Командным Голосом.

Интересно. Значит антипатии он готов прилюдно озвучивать, а симпатии нет.

“Карр же находится в лагере Клепсида? Относительно недалеко. А чем он сейчас занят?”

“Ему удалось немного накрутить хвосты степным шаддинцам. Меньше набегов. Меньше налетов с Бер-Шадда. За это ему полное уважение…”

А сейчас будет “но”.

“...но когда я пердлагал ему дать Ксериону полевое сражение. Объединить наши силы и бросить этому варварскому божку вызов… Он не отказал. Но и не согласился. Я так и не понял какие у него условия и цели в этой войне”.

“А что с Нементилом?”

Слышал я про него немного. Вроде он знаменитый флотоводец и борец с пиратами.

“Фальвус Нементил воюет большими деньгами и за огромные деньги. Дайте ему все самое лучшее или он даже пальцем не пошевелит. Моряки и легионеры любят его за щедрость. Все остальные ненавидят за скупость и мелочность. Он хорош на воде, но эту победу мы можем добыть только в степях и на зеленых полях. Таков Шадд”.

Чем больше все это слушаю, тем больше понимаю о чем там ныл Иратион. Гадюшник плюс идиотское отсутствие единоначалия. Стратеги заняты тем, что подсиживают друг друга и веселой игрой: “В поисках Козла Отпущения”. И это, напомню, лучшая в мире армия. Поразительное сочетания боеспособности рядового состава и хаоса в высшем командовании.

Что же мне лично сейчас делать посреди всего этого великолепия? Ну попытаться поймать стратега Масены для начала. А в целом?.. Готовить почву предстоящего наступления. Наступать я тут буду явно не один. Вопросы с кем рука об руку и какими силами? Очень важные вопросы. По-хорошему мне бы познакомиться со всеми местными стратегами, вкурить ситуацию и потом попытаться повернуть ее к себе не жопой. Чувствую, последнее будет особенно трудно.