— Вам нужно уделить больше внимания и практики противостоянию кулачным бойцам. Борьба — это хорошо, но если ваши ученики попробуют применить свои навыки в реальной схватке, боюсь, их будет ждать жестокое разочарование.

— Тут вы правы, — кивнул Сергей Харламович, принимая сидячее положение. — Тогда не откажетесь такую практику моим ученикам дать? Да и мне неплохо бы улучшить свои навыки.

— Насколько смогу. Но я не великий боец, да и к одному противнику привыкнуть легко. Лучше поискать еще кого-нибудь в помощь.

— Я поговорю с Игнатом Игоревичем, — кивнул историк, вспомнив про наставника английского бокса.

Сергей Харламович привел себя в порядок и начал уже полноценное занятие. Меня он попросил остаться в качестве наблюдателя, заодно дать в конце занятия оценку их деятельности. Начал историк с разминки, постепенно перейдя к показу захватов и способов вывести противника из равновесия и взятия его на болевой прием. Зрители из других студентов ушли еще на моменте разминки. Я, как и обещал, досидел до конца. Мне и самому было интересно, что преподают на этом кружке, но ничего особенного я так и не увидел. Почему-то казалось, что все «хитрые приемы» мне знакомы, причем по прошлой жизни.

В принципе мое мнение после занятия не поменялось. Кружку остро не хватало умения противодействовать ударной технике. О чем и сказал Сергею Харламовичу.

После того, как занятие закончилось, я уточнил время у историка и тут же помчался в управление. Но увы, когда я туда прибыл, тренировка у бойцов роты уже закончилась.

— Припозднились вы, Григорий Мстиславович, — сказал мне унтер, что вел занятие у бойцов. — Как видите, уже все разошлись. Пара парней, что я позвал ради вас, тоже не дождались.

— Увы, не смог вырваться раньше, — повинился я.

— Понимаю, служба, — покивал унтер. — Но вы уж в следующий раз сами с ними договаривайтесь.

Мужик назвал мне имена умельцев и сказал, когда они дежурят, после чего мы расстались. Неудобно вышло. Сам позвал и сам же опоздал.

Заканчивать день на таком результате не хотелось. Немного подумав, я отправился к завербованным мужикам. По идее они уже должны были сходить к священнику на проповедь. Надо бы узнать результаты. Это будет полезней, чем корить себя за опоздание.

Время было позднее, и когда я приехал к работному дому, где жила троица, в доме уже все спали. От моего стука поднялся сначала старик, что спал ближе ко входу, а затем почти половина комнаты, где ночевали мужики. С недовольным ворчанием ко мне вышел Акинфей, сонно теребя бороду и мрачно уставившись на меня, когда мы оказались на улице.

— Чего так поздно, ваше благородие? Спят уже все.

— Не мог раньше. А завтра у вас рабочий день, не до меня вам будет. Рассказывай — сходили, как я просил?

— Сходили, — вздохнул Акинфей.

— Ну и? Чего замолчал?

— Правильные вещи тот священник говорит, — буркнул мужик. — Чего вы к нему прицепились?

— Может и правильные, — согласился я. — Но ведь можно правильные вещи говорить, а подбивать на совсем незаконные дела. Вот и хочу убедиться, что он этого не делает. Так что говори — что там было?

— О дворянах говорил, — мрачно начал Акинфей. — Что не все из них о рабочих заботятся. Профсоюзы шире нужно использовать. И самим во главе таких профсоюзов вставать.

— Это все?

Мужик замялся. Было видно, что ему не особо хочется говорить мне, что тот священник проповедовал. Но все же он продолжил.

— Говорили, что нужно партию рабочим свою создавать. Чтобы законно отстаивать свои права перед государем-императором. Не через «третьи руки», а напрямую.

— Партия и законность — это хорошо, — подбодрил я Акинфея. — В этом ничего постыдного или против государства нет. Так чего ты тогда мнешься? Или он не только про партию говорил?

— Да не, — замотал Акинфей головой. — Просто... непривычно это. Чтобы рабочие — и сами власть брали. Это ж против дворян получается?

— Почему же? Если в рамках закона — то ничего противозаконного не вижу. Прямого запрета-то нет.

Акинфей покивал и больше ничего добавить не смог. Уточнив у него, когда следующая «проповедь» и как туда попасть, я отпустил мужика. Яснее ситуация не стала. Понятно лишь одно — нужно самому идти.

Вернувшись домой, наскоро перенес мысли и информацию от Акинфея на бумагу, чтобы утром на свежую голову все обдумать. Сашка с Сенькой уже спали, и спросить как прошел их день решил утром.