Через минуту служанка вернулась с графином коньяка и парой рюмок. Одну она тут же наполнила и протянула мне.

— Угощайтесь, вижу, вам сейчас это необходимо.

Вот здесь она была права. Пока осматривал гостиную, ее вид подействовал на меня успокаивающе и внутреннее напряжение стало меня отпускать. Однако чтобы совсем расслабиться не хватало самой малости. И рюмка коньяка была тут как нельзя кстати.

Залпом замахнув ее, я отрицательно покачал головой, когда служанка попыталась снова ее наполнить, и принялся ждать, когда спасенный дворянин придет в себя.

Вызванный служанкой врач приехал только спустя полчаса. Все это время дворянин лежал в беспамятстве на диване. Когда я поинтересовался у служанки, которая представилась Ириной, почему та никак не помогает господину, то та лишь молча отодвинула ворот рубахи аристократа, и я заметил висящий на его шее кулон, что тускло мерцал. Сама Ирина периодически лишь меняла компресс, который прикладывала к голове своего господина.

— Где больной? — с такими словами в гостиную вступил, по-другому и не скажешь, доктор.

Солидный дядька с окладистой бородой и выпирающим вперед животом, за которым наверное и своих ног не видел.

— Ага, — пробасил он, заметив лежащего дворянина, и степенно подошел к дивану.

Небольшая распальцовка, и вот мужчину окутывает мягкое зеленоватое сияние. Но оно почти тут же исчезает, отчего врач нахмурился.

— Есть целебные артефакты? — вздернул он бровь, посмотрев почему-то на меня.

Я лишь пожал плечами.

— Да, вот, ваше благородие, — кинулась Ирина и показала на кулон.

— Снять!

Когда кулон покинул шею аристократа, врач опять применил свое заклинание, после чего чему-то хмыкнул и прошел к столу. Поставил на него свой саквояж, который до того держал в руках и не отпускал, открыл его, порылся и достал небольшой непрозрачный бутылек из черного стекла.

— На, полей на раны, — передал он его Ирине.

Когда служанка выполнила это приказание доктора, мясо на краях входного и выходного отверстий от пуль запузырилось, а аристократ застонал. Вот только длилось это недолго. Новая распальцовка эскулапа, и с его ладони на раны пострадавшего словно змея переползла и начала «пожирать» пузырящееся мясо, постепенно уменьшаясь в размерах. Но там, где она проходила, вместо красных обрывков плоти оставался белый рубец шрама.

Правда хоть вскоре все раны и затянулись, однако приходить в себя дворянин не спешил. Но доктора это не смутило. Достав новый пузырек из своего саквояжа, на этот раз объемом почти в пол литра, он потребовал от Ирины стакан воды. Получив требуемое, накапал туда десять капель желтовато-серой вязкой микстуры, перемешал и приказал споить весь стакан дворянину.

— Микстуру оставляю вам, — пока Ирина, положив голову дворянина себе на колени, с ложечки пыталась влить в него лекарство, стал говорить доктор. — Принимать ее утром и вечером натощак. Молодому человеку печень сильно задело. Микстура поможет ее восстановить. За лечение — пятьдесят семь рублей. Еще двенадцать — за микстуру. У меня все.

Врач ушел уже минут десять назад, когда дворянин наконец стал приходить в себя. Вот он застонал, дернулся и сжал зубы от боли. Правая рука потянулась к животу и накрыла новый шрам.

— Иринка! — выкрикнул аристократ и тут же ругнулся. — Пся крев...

— Да господин, — прибежала отходившая на минуту служанка.

— Где остальные? Михайло? Войцех? Любомир?

— Вас раненым принесли. Их еще не было, — пролепетала женщина.

Тут дворянин с трудом разлепил глаза и обвел мутным взором комнату.

— А это кто?

— Это он вас привез. Я ему сказала, чтобы дождался, пока вы в себя придете. Врач приходил, лечил вас.

Кое-как с помощью Ирины дворянин принял сидячее положение и уставился мрачным взглядом на меня.

— Я тебя помню, — через минуту молчаливого разглядывания, изрек он. — Ты был там. Кто ты такой? Отвечай!

— ... Отвечай! — скомандовал мне дворянин.

Я же в ответ неторопливо поднес к губам рюмку с коньяком и, смотря ему прямо в глаза, также не торопясь пригубил ее. Пока он был в беспамятстве, я успел продумать стоит ли раскрываться и пришел к выводу, что стоит. Но не полностью. Про работу в жандармерии промолчу, а вот все остальное не является таким уж секретом. А пользы в случае честного разговора могу получить в разы больше, чем если начну вилять.

— Меня зовут Григорий Мстиславович Бологовский, — когда дворянин уже начал закипать от моего поведения и раскрыл рот для гневной отповеди, ответил я.

Закрыв обратно рот, аристократ задумался. Из-за ранения или просто слабости это даже на его лице отразилось в виде пары капель пота, выступивших на лбу, и тяжелому взгляду, который он не сводил с меня. Он им чуть ли не «ощупывал» мою одежду, позу, особо задержался на рюмке в моих руках — как я ее держу и пью.

— Павел Богуславович Барчек, — наконец изрек он, представившись в ответ, как и положено по этикету. — Мне бы очень хотелось узнать, зачем дворянину понадобился весь этот маскарад, да еще и на пороге богомерзкой твари, которой место в адском котле.