На болтовню нет времени, просто дерёмся, выкладываясь по полной, и когда последний уродец оседает, от раскалённых стволов пулемёта поднимается сизый дым.

— Рад вас видеть, — выдыхает Бен и, на миг опустив жидкое забрало шлема, вытирает лицо пятернёй. — Вовремя подошли. Крепко прижали, паскуды.

Тай молча кивает, но в глазах его мне чудится еле заметная радость.

— Вы в порядке? — встревоженно спрашивает Санта Муэрте.

— Да, — отвечает за всех англичанин. — Слезете?

— Неа, — говорю я. — Лучше вы к нам.

Вновь скидываю верёвку и упираюсь для верности ногами в противоположный край гребня стены.

Мечник первым взлетает наверх, почти не касается верёвки. А вот Титана приходится тащить втроём, как ту репку. Маруська за Кольку, Колька за Егорку. Только Ракеты не хватает вместо Жучки.

Наконец, здоровяк переваливает за край и подтягивается. Хорошо хоть оружие додумался убрать.

— Каков план? — уточняет этот ходячий бабушкин сервант.

— Ищем потеряшек, а потом стучим по черепу главному гаду. Твои упыри, — перевожу взгляд на испанку, — его ещё не нашли, кстати?

— Нет. Ищут.

— Как будем искать-то? — вздыхает спецназовец.

— Легко, — улыбаюсь я.

Алехандро вырывает глотку очередному врагу и на миг замирает, чтобы перевести дух и подумать.

Для него весь этот марафон слился в один бесконечный грайндхаус. Коридоры, заполненные безмозглыми тварями, резня в потёмках на близкой и сверхблизкой дистанции, цокот когтей, шуршание лап по камню, треск ломающегося хитина, кровавые шлепки и струи, бьющие в лицо. Даже его волчий аппетит и жажда дикого насилия оказались насыщены до отказа. Хотелось просто остановиться, просто вернуться на поверхность и ощутить прохладный ветер на лице.

Ехидна рвалась всё глубже в Катакомбы без остановки и паузы. Как бездушный автоматон зачищала всё, способное оказывать сопротивление. Выбирая направление только по одной ей известной системе, она вела его всё глубже и глубже в недра Испытания.

— Почему “Ехидна”? — в какой-то момент не выдержал Эль Лобо, просто чтобы заполнить тишину чем-то кроме звуков рвущегося мяса.

— Потому что Ехидна — в древнегреческой мифологии мать всех чудовищ, — бросила Амелиа через плечо, даже не замедлившись. — Эра человека окончена. Началась эра чудовищ.

— Что ты, мать твою, такое несёшь?! Люди до сих пор живы!

— Не живы, нет. Лишь существуют. Чтобы выжить и вывести человечество обратно к свету, я стану худшим из чудовищ. Той, кто заставит их дрожать, вглядываясь во тьму.

Ликантроп за свою жизнь пограничника встречал много людей с заскоками, но, слушая, как бесстрастно и буднично говорит эта дамочка, он ощутил глубочайшую уверенность. Её черепица протекла до самого фундамента, и это уже необратимо.

От мыслей о состоявшейся беседе его отвлекает усиленный в десятки раз голос. Знакомый голос. Того самого самодовольного придурка Егеря.

— ЕСЛИ ВАМ ТАКЖЕ НАДОЕЛ ЭТОТ АТТРАКЦИОН, ПОРА С НЕГО СЛЕЗАТЬ!

Ехидна вбивает изогнутые лезвия в стену и одним усилием забрасывает себя наверх. Эль Лобо напружинивает ноги и следует за ней. Вдалеке виднеется группа людей, и оборотень прекрасно может разглядеть среди них и Марию, и Бена.

— Наконец-то, — вздыхает под маской Амелиа.

Со звуком выкручивающегося штопора её лопатки выбрасывают вовне два кожистых крыла, и Метаморф отправляет себя в полёт. Ликантропу остаётся только рвануть вслед за ней, прыгая через провалы коридоров по самому верху лабиринта.

Когда ему удаётся догнать её, Ехидна уже стоит в компании остальных людей и о чём-то с ними разговаривает.

— …Ормально, — сухо произносит она.

— Почему сразу не взлетела? — хмурится Егерь.

— Ждала, пока вы нас найдёте. Мелочь всё равно требовала, чтобы с ней разобрались.

Стрелок Гилеада сжимает губы в нитку и поворачивает голову к Марии.

— Есть новости?

— Нет. Пока не нашли главаря.

— Нам туда, — уверенно указывает Амелиа когтистым пальцем.

— Почему так решила? — вклинивается Бен.

— Потому что весь лабиринт спроектирован с использованием фрактальных узоров. Он имеет самоподобную структуру.

— Какую? — начинает злиться Алехандро.

— Каждая часть лабиринта похожа на целое, но в меньшем масштабе.

— Матрёшка? — склоняет голову набок Егерь.

— Грубое упрощение.

— Слетаешь проверишь?

— Как скажешь, — холодно отзывается учёная.

Миг, и её крылья хлопают в вышине под самым силовым куполом. Ликантроп отмечает запредельную скорость полёта. При её массе это должно быть невозможно. Скорее всего не обошлось без арканы.