Качаю головой:

— Я не про саму дубину, а материал, из которого она сделана.

— А не все ли равно? Может это сушеный помет гоблина. Забей, Римус.

— Не-е-е, надо будет потом проверить.

Встаю, оттаскиваю дубину в кусты, прикрыть ее мхом и ветками. К этому времени Торн приходит в себя, довольно бодро встает на ноги, щупает «треснувшую» голову:

— Я в норме. Давайте поспешим…

Да уж…

Быстрым шагом идем обратно к деревне. Но торопимся несильно. Видно, что Торн не до конца пришел в себя.

Зомби по пути практически не встречаются. Либо они буквально залегли на дно после смерти тролля, либо их всех перебили Галлены на подходе к Гнезду, что как бы странно.

Обращаюсь к Торну:

— Что это была за магия, Торн? Ну, взрывы эти. Я думал, убивать утропиев не очень разумно из-за выплесков эфира. Разве они не привлекают других и не усиливают их?

— Когда на тебя прет орда, ты либо умираешь, либо убиваешь. Давайте не будем делать поспешных выводов и посмотрим, что на самом деле случилось…

Вскоре выходим из леса и видим результат работы военной силы Галленов.

Останавливаемся, при свете луны осматриваем картину «орда больше не живых мертвецов, но все еще слегка трепыхающихся».

— Да уж… — только и говорю я.

Первое — вонь. Просто лютая вонина подтухшего шашлыка. Второе. Дым. Черный, едкий, разъедающий кожу. Третьей: тысячи тел вокруг гнезда превратились в одну большую массу. Эдакое шевелящееся желе с костями. Не знаю, что сделали маги, но они и правда старались не убивать. Зомби обуглены до состояния «пересохшего чернослива», но все еще в состоянии подавать признаки существования.

— Давно я такого не видел, — бубнит Торн. — Лет эдак пять.

Пять? То есть для него такое зрелище это уже давно?

Иона присвистывает:

— Вот это они их подпалили. Дядька, что это за магия такая?

— Хм… Элементализм. Пирокинетика. Думаю, четвертая ступень. Узнаю работу нашего придворного мага. Пойдемте…

Пирокинетика, блин. Это магия огня? Типа, заклинание неполной прожарки?

Проходить через поле стонущих и обугленных трупаков — задача не из простых. Особенно когда они норовят ухватиться за ноги. Я будто в ад попал, честное слово. Вчера любовался красками прекрасного мира, а сегодня забрел в гости к Асмодею. И все это в одной локации.

Торн проводит инструктаж пеших прогулок по обугленным трупам:

— Не наступайте на головы. Они очень хрупкие. Каждая смерть утропия это лишний всплеск.

— Ой, да ладно тебе, дядька. От одного-двух всплесков уже ничего не изменится. Наверное, километров на сто не осталось ни одного утропия.

— Хм… может быть.

Осторожно перешагиваю через непонятную обугленную часть чего-то:

— То есть даже хорошо, что они сами из леса вылезли?

— Хм… ну, вроде как. Чем больше орд, тем меньше орд.

«Все хотят обидеть бедолаг» — вздыхает в моей голове Костя.

Ага, конечно. А на людей значит нападать можно.

Ближе к частоколу деревни зомби лежали ровными порезанными кучками. Видимо, это те, которые прорвались через дальнобойные атаки магов и полегли от мечей гвардейцев. Практически ни один утропий не прорвался в деревню.

Ну, вот, а я боялся. Само собой тут народ к такому привычный и знает, что делать. Вот только всё бы обернулось совсем иначе, не запихни я демонического тролля в анклав.

Проходим через деревню. Народа вокруг много, все на эмоциях, переговаривается, орут, пинают визжащих от шока кошаков, ироды. Из замка возвращаются женщины с детьми, а большая часть воинов, наоборот, уходят. Несколько десятков из них все еще шныряют то тут, то там, выискивая возможных тухлых нарушителей.

— Торн, а что с этим шевелящимся кладбищем? — киваю за спину, на поле, усеянное утропиями. — Уж не оставят ли их на солнце гнить?

— С этим сложно, Римус. Убивать утропиев опасно.

— И что тогда?

— Сейчас организуют отряд, будут головы рубить. Закопают их, а остальное сожгут. Работы на пару дней.

Иона вздыхает:

— Ух и вонять же здесь будет. Как я этого не люблю…

Сильно так призадумываюсь, осматривая людей. То, что сегодня произошло — для меня, прямо говоря, жесть. Орды зомби, магические апокалипсисы, тролли, поля, усеянные шевелящимся мясцом. А ведь я человек не из простых. Морально закаленный. А ты посмотри вон на того пацана, играющего с обугленным глазным яблоком. Мать отчитывает его, будто он в банку с вареньем залез, а не глумится над упокоенным.