Какое-то время я думал о том, почему ноги никак не выделяются на общем фоне — учитывая, что ходить мне приходилось каждый день и это также являлось своеобразной тренировкой, можно было предположить некий перекос в этом направлении. Однако затем до меня дошло, что некоторые из моих навыков действуют не постоянно, а запускаются благодаря сочетанию различных внешних факторов. Регенерация активизировалась в ответ на потерю крови, боль и желание вылечиться, мускулатура развивалась из-за моего желания стать сильнее, а то же самое ночное зрение вполне успешно подстраивалось под текущую освещенность — темные очки для комфортного существования в дневное время суток мне абсолютно точно не требовались.

У этого вывода нашлось вполне логичное следствие — я понял, что вовлеченность в процесс может серьезно увеличить эффективность каждодневных подтягиваний и пробежек. А отсутствие должной концентрации — сбросить ее до базового уровня.

— О, сколько нам открытий чудных… фу, блин…

— Ты бы помылся, великий воин, — грустно произнес рыжий Свал, когда я вернулся к телеге. — Воняешь же, как свинья.

— Как дикий необузданный вепрь, — поправил друга Тараш. — Но искупаться тебе бы действительно не повредило. Ручей же есть.

Лезть в воду мне откровенно не хотелось — за последние дни погода серьезно изменилась, вокруг стало заметно холоднее, а по утрам на траве и вовсе проступал пушистый белый иней. Но терроризировать соседей запахом пота было как-то уж совсем не по товарищески.

— Уговорили…

Бодрящая ванна все-таки пошла мне на пользу — многократно обматерив весь белый свет во время купания и успешно выбравшись на сушу, я немного побегал вдоль ручья, согрелся, после чего занялся стиркой, приведя в порядок большую часть своих вещей. Сушить их оказалось не очень удобно, развешенные по краям повозки тряпки вызывали недобрые взгляды лежавших рядом охотников, но теперь правда была уже на моей стороне.

— Могли бы тоже постираться, кстати говоря. Чтобы слонов вонью не отпугивать.

— Холодно.

— Я ведь смог.

— Ты жрец, у вас свои штучки для этого есть. Отстань.

— Лучше бы пива налил.

— Да там не пиво, а моча ослиная уже.

К сожалению, Тараш сказал истинную правду — бочка неуклонно пустела, остававшийся в ней напиток постепенно выдыхался и терял свои вкусовые качества, а пить его становилось все неприятнее. Впрочем, альтернатива в виде обычной речной воды смотрелась еще хуже.

— Алвар, ты на дежурстве. В полночь сменю.

— Как скажешь.

— А вам поспать бы не мешало. Кстати, завтра до живого села дойдем, купим чего-нибудь.

— Яйца хочу, — с неожиданной страстью в голосе произнес Хамальд. — Это варево уже поперек горла стоит!

— Будут тебе яйца, будут…

Караван двигался по откровенно безлюдной местности — мы уходили все дальше на север, благодатные южные земли осталась где-то далеко, впереди располагались только разрозненные города-государства вроде Алса-Хамры или того же Арсана, но для отдельных деревень здесь все еще находилось место. Впрочем, они чаще всего оказывались абсолютно пустыми.

— Эти за счет торговцев живут, — сообщил Тараш, когда на следующее утро мы подъехали к скромному поселку, состоявшему из полутора десятков бревенчатых домиков. — Иначе давно бы загнулись.

— Та еще жизнь.

— Зато податей не платят, — хмыкнул возившийся с бочкой Свал. — Делают, что хотят.

— А разбойников здесь не бывает?

— Здесь всякое бывает, — поморщился командир. — Обычно именно в таких вот деревушках сами разбойники и живут.

— А… ну да, логично. Не нападут?

— Днем не станут. А вот по ночам здесь разное случается.

Я вспомнил, что наш караван всегда останавливался как можно дальше от любых признаков разумной жизни, вспомнил собственную ночевку в кашерской деревушке и задумчиво почесал затылок. Дело было на подконтрольных владетелю территориях, крестьяне вели себя вполне нормально для сложившейся ситуации…

— Макс, ты с нами?

— Денег нет. Телегу посторожу.

— Ну, смотри.

Пока другие охотники бродили по стихийно организованному жителями деревни рынку, я гулял возле повозки, размышляя о том, что текущее финансовое положение нужно срочно исправлять — как стало ясно из разговоров остальных членов команды, впереди нас ждали достаточно серьезные траты, а перспектива зависнуть у товарищей на шее бесполезной обузой вызывала у меня искреннее отторжение. Значит, следовало расстаться с чем-то ценным, но не очень нужным. Например, с запасной парой сапог. Или с джинсами.

В принципе, я уже не так сильно цеплялся за свое земное прошлое и был готов пожертвовать пару вещей на благое дело, но проблема заключалась в другом — вряд ли посреди голой степи нашелся бы купец, готовый дать нормальную цену за качественный земной шмот или не менее качественные местные сапоги.

— Дерьмо.

Управлявшей нашей телегой возница благожелательно посмотрел в мою сторону и усмехнулся:

— Замерз?

— Почему… а, да нет. Думаю, кому в этой глуши сапоги продать можно.