Сердца не смолкая приветствовали её.

Рука пробила кокон, а за ней пошла вторая, чёрная кровь выливалась наружу: кровь охлаждала собой расплавленный камень, но не испарялась при этом — руки раздвигали кристаллический кокон в стороны, он трещал как стекло.

Из пролитой крови вновь поднимались тени обезумевших вечных. Только теперь все имели своё выражение лица, разум чувствовался в их кровавых головешках.

Кокон полностью рассыпался осколками, из скорлупы, подобной остаткам разбившегося яйца, и ступила ступня запятнав себя кровью, и рябь расходилось по окровавленному затвердевшему камню.

Тени вечных окружили силуэт кругом, став тому почти живым щитом из крови, дав время ''подышать''.

Запах скорой смерти разносился по округе, врезался в нос, проходился по сердцу порезом. У глаз смотрящих происходила какая-то непостижимая биохимическая реакция в мозгах. Нервы отражались подергиванием глаз и кончиков пальцев.

Будто родилось на их глазах новое божество, темно, порочно, падкое до крови. Вот-вот кинется и разорвёт ржавою косою, что носит за спиною.

Тварь бездействовала.

Стояла стать его, как обнажённое греческое божество посреди полей Аида, массивные плечи атланта держали широкую шею усеянную жилами, грудь его чуть-чуть вздымалась, показывая очертания идеально сложенной фигуры. Изгибы мускул подергивались, напрягались, разминались — как бы готовясь прийти к движение.

Левая рука пылала огнем, сверкала жестокой звездой, словно в локоть интегрировали пламенный пристал, сама же рука черная, по ней бродили пламенные вены. Другая же рука круговым движением раскручивала рукоятку сломанного клинка. Ноги твердо стояли на окровавленной земле, были они, как у бегуна, всё в мускулах, будто бы бег — это сама их жизнь.

Красные волосы подхватывал ветер, колыхая их на своих бурных потоках, строгие брови расслабленные, глаза сверкают кровавыми брильянтами, излучают жгучий холод хищника, из-за которого дрожь бродит по полотну спины, а холодный пот ей свидетель.

Кончики губ Искры сошлись нездоровой улыбкой, а рот полный острых белых зубов сигнализировал о скорой смерти смотрящего на него. Ведь белые клыки явно не хуже острых клинков.

— Ну вот видишь, а ты боялась, я божество! Старое тело мало подходило для нашей силы, теперь-то! Мы сможет разгуляться на полную катушку, и никаких соплёй, — из пальца потекла чёрная кровь, прямиком в рукоятку клинка, рукоятка завертелась закручивая кровь на себе спиралью. Всего один вздох; и меч обратился турнирным копьём: только основание закрученное спиралью.

Система: Ты слишком самоуверенный, это убьёт тебя, просто отдай тело и вернись на своё место, — холодно говорил голос системы.

— О-о-о-о-о как... — сказал с затягом слов, — Прям слушаю и повинуюсь! — он несколько раз плюнул на землю, плевки расплывались кровами лужами.

Заиграла кульминационная мелодия.

Взгляд Искры ожесточился, — Разорвать их, — тени вечных начали ещё более бурно выползать из луж, более новые, более уродливые и злобные. Не только лужи служили проходом, они начали выползать прямо из тел товарищей, делиться на несколько отдельных тварей, а как закончили: ринулись роем саранчи на пшеничные поля — разбредались улицами города.

И было их уже не счесть, десяток вздохов породил целый легион.

Схлестывалась нечисть с солдатами, которые подступали узкими улочками города к площади.

Броня воинов звенела, заклятия грохотали, а крики не стихали.

Город быстро начал превращаться в сборище разрозненных стычек, огней, племени пожаров и человеческих криков: то о спасенье, то о помощи, то зазывающие подмогу на смертный бой.

Воины сражались храбро, отдавая всю жизнь без остатка, прикрывая щитами товарищей, маги лили всю манну, даже больше чем могли, укрывали манно щитами дома, уносили на потоках ветра людей.

Встретившись на поле боя, бились с надеждой на новый закат, гонимые верой в горящих сердцах, что даже в самый тёмный день взойдёт солнце.

Но, не взойдёт! Лишь только чёрное осветит путь.

Левая рука Искры провела по лицу, чёрные нити затянули его, хорошо скрывая облик, в правую руку легло копьё, тонкая чешуя поплыла по коже, создавая подобие лёгкой чёрной брони без забрала, — Это ты кидался в меня своими жгучими палочками? — глаза яростно устремились вдаль, прямиком на стену, они как бы видели саму душу парнишки, — Теперь моя очередь метать камни! — мускулы вздулись, рука завёла копьё за спину в развороте торса, и метнула! Метнула что было мощи в тиранической руке.

Копье издавало пронзительный свист, размылось сплошной красной линией, в пространстве повис остаточный образ. Оружие не встретивши сопротивления пробурило грудь и потащило тело за собою вдали. Юноша летел за три девять земель, проклятие расползалось по телу, запуская цепной процесс гниения плоти.

Искра выставила руку по направлению полета копья, а вторую вознесла по направлению выстрела пушки: из которой её подстрелили ранее. Кристалл на локте вспыхнул алым пламенем, пламя расползалось по руке образами лиц, кровь струйками стекалась от пальцев к ладони, магический огонь последовал вслед за кровью, смешиваясь с ней и попутно поджигая — субстанции сливаясь закручивалась в сферу, — А говорят: вечные не ладят с огнём! — сфера слетела с руки, пролетела по площади, по улице города, пробивала собой здания — послышался гул, вспыхнула алое зарево, словно солнце красное взошло, раздались агонии крики да ветер взрывной волны. Земля содрогалась, здания рушились, люди кричали, столб огня сжигал пространство в пять сотен метров.