Тысячу раз проклятье! Мне нужно научиться держать язык за зубами. На что я только что подписал нашу семью? Отец хоть и публичная личность, но ему есть что скрывать. Значит ли визит этой малышки, доскональную проверку дел рода? И ведь это ещё вчера я жаловался, что слишком много поводов для беспокойства…

Урок, тем временем, подошёл к концу. Ребята засуетились, покидая аудиторию, и я тоже стремился поскорее остаться наедине, попробовать выпустить свербевшую в ладони силу, но Анна Игоревна загородила мне путь.

— Аронов, останешься на минутку?

— Разумеется.

Присев на свой стол, преподавательница дожидалась, пока последний студент выйдет за двери.

— Хочу отблагодарить тебя за вмешательство, Фёдор, — начала она, — я обязана тебе жизнью.

— Даже так? Думаете эффект от пузыря был бы столь фатален?

— Я не думаю, я это точно знаю. В моём распоряжении были некоторые отчёты об обучении, от их семейного тренера… — она рассеянно заправила локон за ухо. — Мне не давал покоя единственный не пробудившийся студент, но это меня не оправдывает. Я играла с огнём, понимаешь? И чуть не проиграла…

— Ну… Теперь то всё позади?

— Благодаря тебе. Ты очень смелый юноша… Знаешь, ты вдохновил и меня быть смелой сегодня… — опустив взгляд, она провела пальцем по моей груди. Неужели…? — Я обещала больше не поднимать эту тему, но всё же. Могу я надеяться, что ты изменишь своё решение?

Эмоции сексуально озабоченного подростка вскипели во мне, как вода в чайнике. Я прекрасно осознавал, как сильно Фёдор жаждал внимания этой женщины, и шедший нога в ногу страх, считал робостью, но…

— Я не могу запретить Вам надеяться, — я невнятно пожал плечами, — но и обещать ничего не стану.

— Ты извини за навязчивость, только другой возможности у меня не будет… — ненавязчиво расстегнув пуговицу на блузе, она горестно вздохнула, направив на меня горячее дыхание. — Я не прошу доскональных отчётов, медицинских справок, но даже Куропатовы прислали сочинение в свободной форме, а от вашей семьи ничего.

Так-так. Похоже не орлиный профиль Фёдора её привлекает. Охотница за чужими секретами?

— Это останется неизменно.

— Мне не нужны документы, я прошу всего лишь о паре частных занятий! — тут же запротестовала она. — Через меня прошло много студентов, и уникумы в том числе. У меня приличный багаж знаний, — принялась перечислять она, проводя ладонью по телу, — и опытные руки. Ты ни о чём не пожалеешь!

Знала бы она, как сильно мне нужны сейчас опытные руки… К несчастью, если мои подозрения верны, и я опять позаимствовал чужие способности, Анна Игоревна вцепится в эту аномалию как пиявка, и тогда свободы мне точно не светит.

— Мне понятно Ваше желание, Анна Игоревна, но мне не хочется становиться частью коллекции.

— Не подумай, я тебя ни к чему не обязываю, но…

— Я уважаю Вашу волю делать мне подобные предложения, но и Вы уважьте мою.

Сжав губы, она стиснула стол пальцами.

— Это принесёт выгоду нам обоим. Тебе бы тоже не помешало подучиться контролю!

— Не беспокойтесь, у нашей семьи прекрасные тренеры.

Приоткрыв губы, она хотела сказать что-то ещё, но так и не решилась. Я уже начал терять терпение.

— Поступим так. Я не буду говорить твёрдое "нет", но сегодня меня ждёт испытание ветрами, так что думать о факультативах нет ни сил, ни желания.

— Разумеется, я вовсе не настаивала, чтобы прямо сейчас…

— Я пойду. Мне нужно собраться с мыслями, окей?

— Конечно! — Анна Игоревна поднялась, отряхнула с моих плеч невидимые пылинки и лучезарно улыбнулась. — Успешного испытания, Фёдор. Пусть Фатум будет к тебе благосклонен!

Наконец-то отделавшись от навязчивой женщины, я устремился прочь из лектория, и… Угодил в лапы другой, не менее навязчивой.

— Федя, беда! — вцепившись в руку, она Лера потащила меня в сторону лифта.

— Тормози, пастух, объяснись сначала.

Подозрительно покосившись на зевавшего студента, она наклонилась к самому моему уху и прошептала:

— Михайлов не вдавался в детали, но случилась какая-то страшная беда. Он велел сразу же вести тебя к нему, пока не поздно!

— И никаких комментариев?

— Ты же знаешь, — Лера потупила взгляд, — он мне совсем не доверяет.

Михайлова я и сам хотел посетить, но сейчас меня вела куда более острая нужда. Ладонь беспощадно чесалась, под ногтями возникло противное, распирающее чувство, и то, что визуально не было никаких проявлений, пугало меня ещё больше.