— А что дальше? Что, если в игру вступит Император?

— Промедление ещё хуже. И мы не можем утверждать, что Император уже не увяз в заговоре.

Да, дела… А я-то думал, что мои проблемы ограничены стенами Академии. Оставаясь здесь, я медленно адаптировался к новой реальности, не задумываясь о том, насколько, на самом деле, огромен этот мир. Я наследник именитого рода, у меня есть власть и деньги, но цена за это становится всё больше.

— Куропатовы, император… Кто ещё? Ах да, Магистерий. Вырисовывается неприятная картинка, Марк.

— Я лишь сообщаю то, что нам известно.

— По крайней мере теперь ясно, почему Магистерий интересовался мной ещё до покушения…

— Что? — седой безопасник встрепенулся. — Что ты сказал?

— У меня есть сведения, что они интересовались моей фигурой.

— И ты уверен в этом? Кто источник?

— Продажный администратор. Или как их там… Страж второй категории.

Нервно протерев пальцем лоб, Марк уставился в одну точку, даже позабыв о контроле за периметром.

— Это всё меняет…

— Что?

— Цель заговора. Они метят в тебя, Федя.

Я бы солгал сам себе, если бы сказал, что новость меня не напугала. Всегда неприятно, когда подозрения воплощаются в реальность. И всё же, рано впадать в панику. Сейчас мне доступно только две точки зрения, моя и Марка. Маловато для триангуляции.

— Ты уверен в своём человеке? — нарушил тишину Марк.

— Да, насколько можно быть уверенным в перебежчике. Это Михайлов, проверь его.

— Я уже это сделал.

— Проверь ещё раз. Цена его верности — работа в нашей семье.

Седой безопасник аж подскочил на стуле, скрипнув металлическими ножками.

— Недопустимо!

— Попросишь меня нарушить данное слово? — спросил я с угрозой.

Молчит. Глядя на Марка, я фиксировал как стремительно таят тёплые чувства к этому человеку. Пускай он знал лишь одного Фёдора, но глубоко внутри, привязанность Фёдора заменил мой здоровый прагматизм. Преодолевать сопротивление человека, призванного тебе служить, унизительно и неприятно. И даже поймав себя на этой мысли, я не могу до конца быть уверенным, что это не ребячество новой памяти. С каких вообще пор я стал обидчивым?

— Я могу поискать причины для отказа, если его репутации тебе недостаточно, — предложил Марк.

— Мы возьмём его. В мои личные телохранители, если потребуется.

— Хорошо, — тяжело вздохнул он. — Я похлопочу, раз ты настаиваешь.

Взглянув на часы, я отметил, что прошло всего двадцать минут, а казалось, что разговор длится вечность. И всё же, время не бесконечно.

— Значит меня попытаются убить?

— Вряд ли в стенах Академии, в этом нет политического смысла, — вслух размышлял Марк. — Я бы поставил на Вихрь.

— Что?

— Вы же под конец обучения едет к Башне Фатума, верно? Там рядом наши владения, больше причин для агрессии.

— И какую поддержку ты сможешь мне там оказать?

— Почти ничего, парень… На территории Магистерия мы бессильны. Любой неосторожный шаг осудит Ассамблея, и весь мир ополчится против Ароновых. Но если Магистерий отклонит новое требование графа, мы сможем требовать…

— Нет, — я резко его оборвал. — Передай отцу, чтобы отступил.

— Ты понимаешь, о чём просишь?

— Его вмешательство только вредит. Доверьтесь, я разберусь. Когда мне потребуется участие Рода, я дам знать.

— Ему это не понравится, — скривился Марк, но тут же кивнул. — Передам твою просьбу. Что ж… У меня есть пара ребят на земле Фатумцев. Как приедешь, разыщи лавку Горчакова, ему можно доверять. Большего я сделать не в силах.

Разговор с Марком напомнил мне о положении, которое теперь я занимаю в обществе. Вес моего слова имеет значение, и я не имею права не поставить их в известность, хоть и ужасно не хочется быть гонцом плохих вестей.

— Есть ещё одно дело. Я дал слово Анастасии Самсоновой, пригласить её в наши владения. Это может стать проблемой?

— Дочь того самого Самсонова?

— Инспектора, — кивнул я.

— Ерунда, — отмахнулся Марк. — В сравнении с остальным… Молодец, что сказал, мы подготовимся к визиту. По крайней мере твою мать порадуют эти хлопоты… Дату уже назначил?

— Назначу, когда буду знать, что всё в порядке.

— Горчаков доложит. Что-нибудь ещё?

События последних дней крутились в голове, я боялся что-нибудь упустить, но, кажется, тем для обсуждений не осталось.