— Такие совпадения не случаются просто так, — робко произнесла Лера. — Ты не запер дверь, появились люди из надзора, и бежать мне было некуда… Это Фатум, понимаешь? Мне было предназначено тебя… застукать.

— И как Фатум велит тебе поступить?

— Не знаю… — понурив голову, она тихо прошептала. — Я так запуталась…

— Я тебе помогу, но давай поговорим об этом позже? — предложил я, решив взять паузу на размышления. — Меня ведь ждёт Михайлов.

— Мы уже пришли, — она указала на табличку с его именем.

— Хорошо. Слушай, — я взял её за руки. — Ничего сверхъестественного не произошло, ты поймёшь это, когда я объясню. И сейчас, я хочу, чтобы ты не забивала голову всякой ерундой.

— Это не ерунда. Моя жизнь — служение Фатуму.

— Я не об этом, женщина! Мне нужна помощь, ясно? Куропатов неоднозначно намекал, что хочет повторить нападение, и бить он будет со спины. Ты же любишь следить, верно? — улыбнувшись, я погладил большим пальцем её щёку. — Поможешь мне?

— Помогу.

Вопреки моим ожиданиям, её лицо не осветилось концентрацией на новой задаче. Она по-прежнему витала далеко в своих мыслях, но я дал ей мотивацию ждать нашего разговора. Вряд ли она побежит докладывать обо мне прямо сейчас.

С тяжёлым сердцем, я зашёл в кабинет Михайлова. Он сразу же подскочил с кресла, хватая на ходу какой-то прямоугольный предмет.

— Проходи, садись.

Заперев дверь, он повесил на ручку какое-то устройство. Пара нажатий, и оно противно пискнуло, заморгав красной лампочкой.

— Что это?

— Глушилка. Чтобы девка не подслушивала.

— А ты не высокого мнения о Лере, — хмыкнул я, рухнув в кресло.

— Скорее наоборот. Выглядит простушкой, но иногда, у меня от неё мороз по коже… Она не донимает тебя? Не передумал поменять хвостик?

Невысказанное желание так и вертелось на языке, но… Нет. Не сейчас.

— Пусть останется. Я сообщу, если изменю решение.

Сегодня Михайлов выглядел более собранным, ни следа от похмелья. Рухнув в кресло, он подался вперёд на локтях, напоминая коршуна, склонившегося над добычей.

— Я должен спросить ещё раз, и прошу быть предельно честным. Ты связывался со своей семьёй?

— Нет.

— Никаких записок, весточек? Почтовых голубей?

— Тебе недостаточно моего слова? — вздёрнул бровь я.

— Не нужно оскорбляться, я лишь реагирую на слишком неудачные совпадения…

Михайлов потянулся к ящику, но, вопреки моим ожиданиям, достал свёрнутый лист бумаги и протянул мне.

— Что это?

— Очередное требование от твоего отца, — коротко пояснил он. — Он чрезвычайно настойчив, и это путает нам все карты.

Пробежав взглядом по исписанному размашистым почерком документу, я удивлённо проговорил:

— Он требует аудиенции, но даже не со мной. Это не против правил. Что не так?

— Беспокойство твоего отца логично и понятно, но его повышенное внимание тенью ложится на мою репутацию… — Михайлов в гневе стиснул кулак. — Я ведь именно этого должен был избежать, сработав с тобой тихо и быстро. Теперь, высший Магистерий в ярости, и, если мы не решим эту проблему, даже твоя протекция не защитит меня от увольнения.

— Даже так? — Я нахмурился, задумчиво постукивая по холодной коже на ручке кресла. — Как мне с ним связаться? Без обид, но переданному тобой письму он вряд ли поверит.

Довольно ухмыляясь, Михайлов достал планшет, и принялся щёлкать по нему пальцем.

— Есть вариант получше. Я организовал тебе встречу с… Марком Горяниным. Знакомое имя?

Разумеется, я сразу его вспомнил. Один из первых Наделённых, кого изменил отец. Фёдор испытывал к нему исключительно тёплые чувства и безоговорочно ему доверял. Наконец-то свой!

— Не томи уже!

— Я связался с ним и всё устроил, — торжественно объявил он. — Он на редкость недоверчивый тип, я едва уломал его следовать протоколу. Представляю его лицо, когда он узнает, что нам предстоит работать вместе… — Михайлов гаденько захихикал.

— Твоё злорадство неуместно. Привыкай чтить этого человека.

— Будь снисходителен, Фёдор. Он главный безопасник закрытого клана Ароновых! Да я бы портрет с ним прямо здесь повесил! — он указал большим пальцем себе за спину, — но ладно, времени у нас не много.

— Он скоро приедет?

— Он уже здесь. Только сначала, я объясню правила игры.

— Какой ещё игры?

— Ты же знаешь. Официально, встречи с семьёй настрого запрещены, поэтому тебе придётся следовать негласному этикету.