Уже подступавшая головная боль просто исчезла, я почувствовал движение силы внутри своего тела. Острой, режущей болью она двигалась по руке, от плеча, вслед за массирующими движениями Анны Игоревны, и следуя её наказу, я вообразил в подсознании родовой символ, вцепившись другой рукой в её ногу.

Одна энергия вымещала другую, и когда зуд добрался до пальцев, я почуял подвох. Резко отдёрнул руку в сторону, и на моих глазах, между пальцев формировалась… сияющая рукоять.

Ужас сменился удивлением, когда сгусток энергии стал менять форму. Я был готов увидеть древко секиры, но оружие в моих руках приобретало форму рукояти с гардой, и неотвратимо разрасталось широким лезвием меча.

Прикрыв глаза, Анна Игоревна самодовольно улыбнулась, довольная результатом, но едва вернув нормальный взгляд, и увидев оружие в моей руке, она резко изменилась в лице. Округлила глаза, отстранилась от меня, как от прокажённого, с грохотом повалив стул.

— Что это? Как…?

Эфирное оружие было невесомым, я лишь домысливал его тяжесть. Удерживая на вытянутой руке, я осторожно провёл мечом по воздуху, изумив преподавательницу ещё сильнее. Вот ведь… Фёдор так хотел показать ей свою шпагу, но в результате, Анна Игоревна увидела другое оружие.

Не теряя возможность для исследования, я коротким ударом коснулся уголка стола, и срезанный кусок пластика рухнул на пол, заставив преподавательницу вздрогнуть.

— Это невозможно… Ты не можешь! — не в силах отвести взгляд, она пятилась, едва шевеля губами, подбирая объяснение невозможному. И пятилась она в сторону выхода.

— Лера! Не пускай её!

Девушка тоже была в шоке, но приказ вернул ей собранность. Метнувшись к двери, она хотела прислониться к ней спиной, но запертая дверь поддалась, толкнув и уронив на спину подглядывавшего Ивана Пяткина.

Паренёк попятился, в ужасе глядя на Леру. Анна Игоревна продолжала несвязно бормотать, кося взглядом на открытую дверь, и даже Лера в растерянности застыла на пороге.

— Что это…?

Шёпот Ивана Пяткина громко прозвучал в повисшей тишине. Прятать меч уже поздно, он видел его, и теперь не спускал с него глаз. Свидетель, мать его. Нужно схватить и прикончить парня, но и Анну Игоревну нельзя оставлять одну. Ко всему прочему, она ещё и заверещала.

— Лера, выруби её!

Встряхнув рукой, я побежал в сторону незваного шпиона, только меч и не думал исчезать. Он будто прилип к ладони, став продолжением конечности. Некогда разбираться… Дьяволщина!

На ходу срывая пиджак, я попытался прикрыть оружие, но магическое лезвие с лёгкостью распороло ткань. Пяткин, опомнившись, подскочил на четвереньки и сорвался с места как спринтер, и я рванул следом, судорожно тряся ошмётками пиджака.

Свет снова погас, я едва не упустил засранца. Свернув в боковой коридор, я вогнал меч в стену и дёрнул изо всех сил. И наконец-то это сработало! Сначала, в моей руке осталась лишь рукоять, а затем погасла и она.

В слабом свете резервных ламп, я ускорился, не спуская глаз с мельтешившей вдалеке фигуры. Пяткин бежал к лифту, и первый заметил, что двери застыли в полуоткрытом состоянии. Подвывая, он растерянно огляделся и трясущимися руками прижал ключ к ридеру на ближайшей двери.

Когда я добежал, дверь уже захлопнулась, а универсальный ключ остался где-то далеко позади, если я и его не разрубил пробудившимся даром. Миллион раз дьявольщина!

Так, я же сделал это один раз, значит смогу ещё. Машинально прикрыв глаза, я представил перед мысленным взором лицо Капустина, сменил его надувавшимся пузырём, и даже фарфоровый трон на секунду взял в фокус внимания.

Дождавшись жжения на кончиках пальцев, я позволил ему стать сильнее, сжал кулаки и швыряющим жестом махнул в сторону дверного замка. С шипением, бесформенный сгусток оплавил дверь, и я тут же выбил её плечом. Пяткин застыл, машинально бегая пальцем по экрану планшета.

Он ведь отправит в любую секунду, я не могу… Не должен щадить незнакомого выродка. Никогда раньше я вообще об этом не задумался бы, но сейчас, подавив пробудившуюся совесть, длинным выпадом я пнул его ногой по рёбрам. Парнишка полетел с лестницы, и короткий полёт завершился глухим ударом головой о каменную стену. Скатившись на пол, он больше не шевелился.

Позади послышались торопливые шаги, я обернулся, готовый убрать ещё одного свидетеля, но с изумлением уставился на Михайлова. А тот, на обмякшего бедолагу Ивана. Цокнув, он выглянул в коридор и, снова уставившись на тело, тихо выругался.

— Стену испачкал, ублюдок… Что он сделал?

— Увидел то, что не следует, — сдержанно ответил я. — Откуда ты здесь взялся?

— Разминулись. Валерия указала направление, ничего не объяснила. Может хоть ты шепнёшь пару слов? — отдельно сосредоточив внимание на оплавленной двери, Михайлов изумлённо вздёрнул брови.