— Значит утром. Мы останемся в Академии ещё на восемь часов, привести в порядок последствия этого… инцидента.

Сил хватило лишь молча кивнуть. Сбивчивым шагом, я пробивался через толпу, игнорировал жужжание студентов, задававших мне вопросы. Картинка в глазах уже поплыла, я даже не был уверен, что иду к главному входу.

— Всё в порядке?

Голос Михайлова пробился через шум галдящей позади толпы. Я велел ему вести меня к Анне, и, опираясь на его руку, медленно ковылял следом.

Ночная прохлада помогала мне оставаться в сознании, и когда мы ступили в тёплые помещения, в сон стало клонить нещадно. Не разбирая дороги, я петлял по коридорам и лестницам, пока знакомый запах пыли не ударил в ноздри.

— Федя!

Лера сорвалась в мою сторону. Её голос звучал испугано. Ну конечно, видок у меня сейчас был тот ещё. Они помогли мне усесться на матрас. Ласковыми прикосновениями, Анна Игоревна ощупывала мою шею, лицо.

— Он совсем плох. Верни мне контроль, Лера, иначе я не смогу помочь.

— Контроль? — удивлённо произнёс Михайлов.

— Выйдите, Александр Ефимович. Это Вас не касается.

— Я никуда не уйду! Что ты сделала с Анютой?!

— Тихо… — прохрипел я. — Всё идёт своим чередом. Останься, Саша. Мы все заодно.

С каждым словом сбивалось дыхание, но они меня услышали. Я полностью полагался на верность своих людей. Необычное чувство. В прошлой жизни, я доверял только отражению в зеркале, и то не всегда. Память Фёдора исказила мои привычки. Слово аристократа было для него нерушимым гарантом. И всё же, прежде чем расслабиться, я мысленно напомнил себе, чем я привязал к себе этих людей.

— Ты снова полон, Федя, я помогу, — шептала Анна, помогая мне вытянуть руку. — Вот так, выпусти из себя энергию. Почувствуй мой дар.

Следуя её голосу, я позволил чужому эфиру струиться по телу. Родовой символ сам собой всплыл перед мысленным взором. Болезненные судороги в руке заставляли совершить необдуманный поступок, но Анна крепко цеплялась за мою кисть, не позволяя согнуть руку.

В голову пришло дикое сравнение, она ведь как будто бы доит меня. Слабой усмешкой, я едва не потерял концентрацию, но уже спустя несколько секунд снова обрёл контроль. Так, как никогда ранее.

Тело Фёдора оказалось внизу, я парил над ним, изучая соединявшие нас нити. Только Михайлов оказался не связан ими. Нить, связывавшая Анну Игоревну слабо дрожала, как дым на ветру. Яркими комочками, по ней спускались сгустки эфира, питая моё тело через её руки.

Но всё это я уже видел. Это не давало мне понимания. Позволяя видению унести меня дальше, я перестал различать очертания тел, комнаты. Я видел лишь несколько ярких сгустков в темноте, привязанных к чему-то, что находилось далеко отсюда. И один сгусток был куда ярче и больше остальных. Это был я.

Яркая вспышка, и моё зрение приобрело немыслимую до этого момента фокусировку. Простая привязка обратилась спутанным клубком. Часть нитей связывала меня с Лерой и Анной. До этого момента я был уверен, что просто копировал чужой дар, но сейчас понял, что ошибался. Я забирал себе часть их Дара, часть канала, через которой к нему подступал эфир.

Связанная со мной нить ярко вспыхнула, стала толще. Она звала меня, приглашала проследовать за ней, также, как это было на уроке «дароведения», только в этот раз я не сопротивлялся и позволил течению унести меня вверх.

Чем выше я поднимался, тем больше видел нитей. От совсем тонких, до мощных каналов, они спутывались, переплетались и уносились далеко за горизонт. Туда, где ярко сиял огненный, ярко-рыжий столб. Продолжая течение, я уподобился ветру, следуя по направлению к сверхскоплению эфира. И тогда я увидел его.

Впервые я видел могучий Вихрь, поднимавшийся к самому небу. Тысячи, миллионы нитей поднимались к нему, опутывали его и пускались в контролируемую круговерть. Я был уверен, что источник питает силы Одарённых, питает каждый сгусток эфира, будь то Наделённый боец или Казер-броня, но следуя за яркими вспышками, поднимавшимися по нитям, будто электрическим всполохам из старых фантастических фильмов, я осознал, что это взаимосвязанный процесс.

Вихрь питает Одарённых, и взамен Одарённые питают силу Вихря. Бесконечный круговорот эфира хрупким балансом создавал магию в этом мире, и я в нём оказался аномалией, неизвестной переменной.

Дарованная перерождением власть позволила мне забрать часть нитей других людей. Под силу ли мне забрать их все? Даже троих наделённых оказалось достаточно, чтобы переполнить меня и едва не прикончить, но должен ли я забирать эту силу?

Словно отвечая на незаданный вопрос, картинка исказилась. Ярко-рыжее сияние в небесах приобрело багровый оттенок. Нити стали лопаться, отрываясь от Вихря как выпавшие из крепления шланги. Бесконтрольно болтаясь в воздухе, нити таяли, лишая связанного Одарённого доступа к магии, и чем больше нитей отрывалось, тем сильнее замедлялся Вихрь.