Верша недоумевающе покосила на Мару, которая пыталась выдернуть стрелу из трупа.

Девушка выдернула стрелу и взглянула на берсеркера. Она выдержала его взгляд, а затем едва заметно кивнула.

Верша, не зная, что делать, вздохнул. Несколько секунд он молча стоял, затем бросил свои топорики и обнял девушку в ответ. Говорить он ничего не стал. Вместо этого берсерк принялся её поглаживать по спине, а та в ответ перестала сдерживаться и заплакала. Сначала тихо, без звука, только всхлипывая, а затем в голос, с завыванием.

— Хули сразу не сказала, дура? — произнес Верша, когда девушка немного успокоилась и перестала плакать в голос. — Давно бы его нашли бы и прирезали...

Девушка немного отстранилась, вытерла слезы и взглянула на него. Обхватив ладонями его лицо, она поцеловала его в губы, затем в лоб и, сглотнув, произнесла:

— Я тебя люблю, Верша.

Развернувшись, она отправилась к Маре, под пристальным взглядом берсеркера.

— Пап? — раздался голос Бэка совсем рядом. — Я с Шарой закончил. С троллихой тоже.

— Хорошо, Бэк... хорошо... — пробормотал воин, задумчиво глядя на девушку.

— Пап, а что такое любовь? Это когда сиськи показывают?

— Любовь — это когда... — тут Верша умолк, оторвал взгляд от убийцы, которая стояла в объятиях лучницы, и перевёл его на сына. — Я не знаю, Бэк... Я никогда не любил по-настоящему.

Верша поднял взгляд от очага в центре казарм и взглянул на сидевшего у стены чёрного тролля. Тот сидел с маленьким бочонком, с сосредоточенным видом совал в бочку мёда руку и старательно её потом вылизывал.

— Ты бы хоть ложку или поварёшку какую взял, — хмыкнул берсерк.

— Зачем ложка, если можно взять рукой? — пробасил Том, поднёс к лицу лапу и принялся её вылизывать.

— Ты решил целую бочку съесть? — спросила Шара, сидевшая рядом.

— Моя добыча, — деловито ответил Том. — Я нашёл пять бочка. Два воинам. Один самка. Один дети. Один мой.

Он снова засунул руку в бочку, вытащил её и пару секунд рассматривал, как по пальцам медленно и неторопливо стекал золотистый свежий мёд. После этого он слегка улыбнулся и принялся её вылизывать.

— Задница слипнется, — усмехнулся Верша и, почесав голову, взглянул на Бэка.

Мальчишка сидел рядом и жевал запеченную в углях картошку. Руки от золы были перемазаны в чёрный цвет, а вокруг рта у мальчишки были разводы.

— Может, мяса? — с усмешкой спросил отец.

Бэк взглянул на отца, затем на свою картофелину и мотнул головой. Парень потянулся к очагу и подкатил к себе ещё пару остывающих картофелин.

— Мясо тоже надо есть, — хмыкнул Верша и подтянул к себе котелок, в котором варил курицу. — Я тут доем, чтобы бульон хотя бы выпил. Понял?

Бэк кивнул, а Верша достал из уже подостывшего котелка куриную ножку. Он втянул аромат домашней курицы, кивнул и уже хотел было откусить, но тут взглянул на Шару.

— Будешь? — предложил он ей.

— Нет, — мотнула головой магесса. — Я каши дождусь.

Она взяла длинную деревянную ложку и принялась мешать в котелке варево.

— Смотри, — пожал плечами берсерк. — Там еще пяток куриц бегает, но сразу говорю — три мои!

— Я поняла, — кивнула Шара.

Верша откусил кусок мяса и принялся жевать. Курица никогда не была его любимым блюдом, но в этот раз она удалась. И по соли вышло хорошо, за счёт специй, найденных в запасах кардинала, получилось в самый раз.

Вспомнив о том, что он нашёл в кабинете начальника заставы, берсерк перестал жевать и задумчиво взглянул на койку, где лежала Гара. Девушка только успокоилась и сейчас дремала, положив голову на колени лучницы.

Верша откусил ещё один кусок от лапы и, дождавшись, когда Мара взглянет на него, кивнул ей на скамью, рядом с собой. Девушка осторожно приподняла голову подруги, подложила ей под голову скомканный в подушку плащ, и поднялась.

Она подошла к Верше и уселась рядом.

— Будешь? — предложил ей Верша.

— Сам ведь не наешься, — хмыкнула лучница.

— Каши у вас подрежу, — хмыкнул берсерк.

— Ты же кашу не ешь, — заметила Шара.

— Каша — не так уж и плохо. Особенно, когда голодно. Но если жрать захочешь так, что живот к спине прилипать будет, то вполне себе ничего.

— Голодать приходилось?

— Приходилось... Как-то на вылазке пришлось короедов собирать, — вздохнул воин. — Гадость редкостная, но жрать хотелось так, что готов был стволы грызть...

— Нам... нам пока так голодать не доводилось, — произнесла Мара, взяв в руки вторую куриную ногу.