— Я не давал такого приказа.

— И за дверью не ждал, чтобы зайти в самый пикантный момент?

— Это было случайностью. Бог привёл меня туда. Он знал, что ты нечестивая блудница и...

— Убийца, — закончила за него девушка.

Она вздохнула, снова взяла бокал, отпила и взглянула на своего супруга.

— Знаешь, а Эльза мне всё рассказала, — произнесла она, уставившись на мужчину. — Всё...

— Эта потоскуха из торгового рода? И что она тебе наплела?

Гара горько усмехнулась.

— Всё. И про твои попойки, и про служанок, и про неё...

Кардинал открыл было рот, но убийца его оборвала.

— Знаешь, я... это я убила Галиндора. А ещё я теперь системный. Я убийца.

Слифус, до этого смотревший на девушку с ненавистью, начал меняться в лице.

— И Эльза тоже. Не поверишь — она лучница, — тихо рассмеялась девушка.

Девушка поставила на стол кубок и взяла кинжал.

— А ещё я встретила человека. Грубый мужлан. Лысый, с бородой, пьёт и сквернословит. Жутко и не по делу... Такой себе... кавалер. Не поверишь — влюбилась. Как девчонка, — улыбнулась Гара. — По-настоящему.

— У меня благословения пришла просить? — не спуская взгляда с кинжала, спросил кардинал.

— Какое уж тут благословение, — вздохнула Гара. — Я теперь тёмная. Настоящая «рядовая тёмная». И сюда я пришла, чтобы закончить... закончить всё.

Лицо Слифуса перекосилось. Он вскочил со стула и опрокинул стол на Гару, тут же рванув в сторону двери. Он сделал шаг, второй и оказался у неё, но тут спину пронзила боль. Убийца была уже у него за спиной.

Нож прошёл между углами лопаток, как раз между ребер. Вошёл на всю рукоять, пронзив легкие, средостение и войдя в сердце.

Кардинал замер с широко раскрытыми глазами и попытался оглянуться, но снова вздрогнул от того, что Гара, как учил Верша, с трудом провернула рукоятку кинжала в ране и вытащила его.

Супруг девушки покачнулся и медленно развернулся. Глядя обезумевшими от страха глазами на неё, он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут силы покинули его, и он повалился на пол лицом вверх.

Гара тут же запрыгнула на него и принялась со всей силы хлестать по щекам.

— Мразь! Ублюдок! Ненавижу! Ненавижу тебя!

Бросив оружие, молотя по щекам уже мертвое тело, она выплескивала всю злость, что была внутри.

— Больной кретин! Тварь! Тварь! Ненавижу!

Волосы, собранные на затылке, распустились и растрепались. Они начали заслонять ей обзор, прилипать к лицу, покрытому слезами, а Гара всё продолжала бить мёртвого кардинала.

— Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!

Когда кисти от боли начали отниматься, девушка схватила кинжал и начала наносить удар за ударом в грудь Слифуса.

— Сдохни! Умри! Умри! Ненавижу тварь!

Кровь на руках по самые локти, волосы слиплись от брызг крови и слез. Двери рядом со следами крови от брызг. А девушка всё никак не могла остановиться.

Когда силы её окончательно покинули, и она едва могла поднять руки, то бросила кинжал.

Гара уже не могла проклинать и кричать. Она тихо выла.

Девушка с трудом поднялась, осмотрела дело рук своих и замерла. Несколько секунд она разглядывала кровавое месиво, в которое она превратила бывшего супруга, после чего прекратила подвывать и вытерла лицо, размазав на нём кровь.

Глубоко вздохнув, она подошла к телу и собрала кинжалы. Убрав их за пояс, она отправилась вниз.

На подгибающихся ногах она спустилась по лестнице, вышла во двор и взглянула на открывшуюся картину.

Верша стоял с топорами и окровавленной ногой. Паладин лежал на земле, превращенный в кровавое месиво. Над ним с большим двуручным мечом стоял чёрный тролль. Остальные члены тролльего отряда тащили в центр небольшого донжона трупы. Среди них были и взрослые мужчины, и женщины, и даже дети. Всех их складывали в одну кучу.

— Верша... — тихо произнесла Гара и направилась к нему.

— Блять, ты какого хера там устроила? Где кардинал?!! — рыкнул на неё берсерк.

Гара медленно подошла к нему, провела ладонью, по его щеке и медленно нежно обняла.

— Кардинал — всё, — прошептала она ему на ухо.

— В смысле, всё? — буркнул Верша, шкурой ощущая неладное.

— Совсем всё, — прошептала она, поглаживая его по затылку.

Слезы снова покатились из глаз, и она начала им хлюпать, всеми силами гася желание зарыдать.