Комната погрузилась во тьму, но через секунду снова возникла. Все выглядело здесь так, как и было до этого. И даже Лея сидела на кровати, со страхом поглядывая на дверь. Мэри.

Она что-то кричала, активно жестикулируя руками. Лицо ее покраснело, глаза налились кровью. За ее спиной стоял Чарли, с опущенной головой. По всей видимости, усмирить мою мать было не в его силах. А Мэри не останавливалась. Она продолжала унижать меня, то есть Лею, не щадя собственного голоса. Хорошо, что я ее не слышу, зато плач Леи отчетливо прозвучал в этой тишине.

– Я не виновата! – не выдержав, выкрикнула она.

Мэри заткнула ее взглядом и вскинутым пальцем. Лея в ответ сильно закусила губу. Как только дверь захлопнулась, она ринулась к своей тумбе и достала оттуда несколько шоколадок. Сколько времени прошло с прошлого воспоминания? Почему это вошло в привычку?

Я окинула взглядом Лею и заметила, что в области бедер она стала больше. Мама оскорбляла ее за лишний вес, но, в тоже время, была причиной. Она не разговаривала, а орала, не беспокоясь за причиненный вред. А Лея… Ела шоколад, смотрела в собственное отражение и заливалась слезами. Она знала, какой вред приносит ей эта привычка, но только так могла себя успокоить.

Лея растворилась, как и комната. Я приготовилась к новому скандалу, но оказалась… в школе? Появились парты, доска, учительский стол. Дверь класса распахнулась, и в кабинет ввалились дети, сопровождаемые учителем и родителями. Я пыталась отыскать взглядом Мэри, но наткнулась на Чарли. Он держал за руку Лею, а та прижималась к его ноге, испуганно оглядывая одноклассников. Среди всех она была самой плотненькой и круглой.

Учитель указал Чарли на третью парту, в среднем ряду, там уже сидела девочка с пышными каштановыми волосами, в очках.

– Я Нэнси, – широко улыбнулась она.

– Лея, – ответила я вместе со своей маленькой копией.

И тут же на душе отлегло. Чарли вместе со мной улыбнулся, наблюдая за знакомством.

Опять тьма. На этот раз, она была дольше, чем прежние. Видимо, Голос подбирал наиболее значимые события, которые помогли бы мне осознать, какую жизнь я прожила.

Тьма рассеялась, и на меня посыпалось множество событий, быстро-быстро сменяющимися картинками: вот мы у Нэнси пьем черный чай и едим клубничный рулет, после перемещаемся в ее комнату и играем в куклы, вот мы с папой идем в парке, и я катаюсь на всех аттракционах, а потом он мне покупает сладкую вату и фотографирует на фоне колеса обозрения, вот мы гуляем во дворе, играем в магазин. Я расплачиваюсь листьями, сорванными с деревьев. Все это сопровождается моим смехом и улыбкой. Да, отношения с мамой были сложными, но в остальном, я росла счастливым и здоровым ребенком.

Тьма окутала меня, вновь подбирая нужный период. Я догадалась, что именно сейчас увижу, но рьяно откидывала от себя эту мысль.

Я снова в школе, точнее, в школьном коридоре. Мы стояли вместе с Нэнси, прислонившись к подоконнику, и о чем-то тихо перешептывались. От слов подруги Лея заливалась румянцем. Видимо, обсуждали мальчиков. На вид нам около двенадцати-тринадцати лет.

Ко мне и Нэнси направлялась небольшая компания парней. Один из них отчаянно старался привлечь внимание своих друзей, но никто из них не реагировал. Я встала перед Леей и Нэнси, и внимательно рассмотрела его: маленький рост, светлые волосы и хищная улыбка.

– Смотрите! Две коровы! Телочки, потеряли свое пастбище? – он указывал пальцем сквозь меня.

Лея стушевалась под его взглядом, а вот Нэнси меня поразила. Она уперла руки в бока, грозно взглянула на паренька с высоты своего роста и произнесла:

– Закрой свой рот и не смей открывать его в наш адрес, Себастьян.

Ребята засмеялись, а сам паренек покраснел. Он хотел ударить Нэнси по ноге, но та ловко схватила его за шиворот.

– У тебя со слухом проблемы? – крикнула она ему прямо в ухо и оттолкнула от себя.

Мальчишка не удержался и рухнул на пол, под смех собственных друзей.

Я только собиралась обдумать эту ситуацию, как все растворились воздухе, и школа погрузилась во тьму. Через секунду я оказалась в своей комнате.

Лея осматривала себя в зеркале, проводя пальцем по животу. Да, полновата, в отличие от остальных детей ее возраста, но это не означает, что она какая-то плохая. Наоборот, округлые формы были к лицу. Она красивая и необычная, со своей изюминкой. Ее ранимость и доброта ощущались на расстоянии. От нее веяло теплом и любовью. Нерастраченной любовь.

Я видела, как тяжело ей справиться с накатившимися эмоциями. Как тяжело ей принять собственное тело. Она так сильно сжимала складки, что кожа под ладонями краснела. Как мне ее остановить? Как объяснить, что вес не делает ее плохой или какой-то не такой? Она абсолютно нормальная!

Комната Леи пропала, и я оказалась в магазине одежды. Первой увидела Мэри, что прогуливалась среди полок, перебирая пальцами ткань.

– Нам на девочку джинсы подобрать, – бросила она продавцу.